Голубой алмаз Будды

Так, так… Сейчас найду, это уже в другом листочке, вот: «определяется детектором как бриллиант! – за счет одинаковой теплопроводности, отличить от бриллианта может только геммологическая экспертиза[7 - геммологическая экспертиза, будучи видом судебной экспертизы, позволяет определять камни и минералы, устанавливать, является ли данный минерал драгоценным и поделочным и какова природа данного камня: природная, синтетическая или имитационная; выявлять вес, размеры и оценочную стоимость камней; возможные месторождения, которые являются источником происхождения камня; условия его обработки, квалификацию огранщика, осуществлявшего обработку и др.

(прим. автора)]; цены на большие камни в сотни раз ниже, чем на бриллианты аналогичного размера; внешне при визуальном осмотре игра света не уступает бриллианту, а иногда и превосходит, как и по ряду других характеристик: твердость, температура горения и прочее». Ну, дальше пошли уже совсем технические моменты, я их переписал на всякий случай, для экспертов, но зачитывать не буду.

– Крайне любопытно, – медленно произнес Смолев. – То есть, речь шла именно о стразах из этого искусственно полученного минерала? Стоит в сотни раз дешевле, чем аналогичный крупный бриллиант? Очень любопытно. Но кого имел в виду Холландер, говоря «они»? Я помню его слова: «они меня убили». Кто? И почему во множественном числе? Вот в чем проблема. И почему он считал дело безнадежным? Или, вернее, он сказал, что «надежды больше нет». Честно сказать, Теодорос, я готов был списать это на бред умирающего: так мало логики я в нем увидел тогда.

А с муассанитом вы меня поразили. Никогда не слышал! Выходит, что перед смертью, несмотря на удар, профессор Холландер мыслил четко и трезво!.. Он просто не успел сказать мне всего того, что хотел.

Или сказал, а ты не услышал, кольнула Смолева неприятная мысль. Надо еще раз вспомнить и обдумать каждое слово, произнесенное убитым, подумал он. Что-то здесь не так!

– Старший инспектор, вы провели большую работу, – похвалил он вслух немедленно зардевшегося Антонидиса.

 – Но у меня такое ощущение, что вы чего-то не договариваете? Какого туза вы припрятали в рукаве? Что вы мне еще не сказали?

– Скорее, не п-показал, – немного заикаясь от волнения, проговорил инспектор Антонидис и выложил на тарелку, стоявшую перед ним небольшой сверток: в листок из блокнота, точно такой же, на каких он вел свои записи, было завернуто что-то круглое и плоское.