Выбор Ариадны

Чтобы хоть чего-то добиться – в партию вступи: снова, значит, коллективно лицемерь! Оно, может, и правильно, с государственной точки зрения, но с человеческой… Миллионы жили, строя жизнь как по чужой кальке. Их спросили, хотят они так жить?

– А надо спрашивать-то? – спросила Машка.

– Надо, Маш! У человека должен быть выбор! – убежденно кивнул ее муж. – Народ не виноват, что его пытались оскотинить и превратить в стадо – так легче управлять. Поэтому, как только пришла «воля» – все разбежались по углам. По норам, как ты говоришь, Арина.

И долго еще не соберутся. Теперь у каждого – свое, и каждый сам за себя! Сознание раскололось, идеологии нет. Закон джунглей! Впали в другую крайность. А греки здесь так жили и живут тысячи лет. Веками уклад не менялся. Колхозов не строили. Чтили традиции предков, вот так. Так что удивляться нечему…

– Умный ты у меня, – сказала Машка, прижимаясь к мужниному плечу.

– А ты у меня – красивая! – в тон ей ответил Антон, и оба весело рассмеялись.

Арина улыбнулась.

– Но если давать возможность людям выбирать, как они хотят жить, то я хочу жить так, как они, – вдруг сказала она, – в домике у моря. Пусть на острове! Но знать всех и со всеми дружить, каждый вечер общаться, собираться за столом, обсуждать все на свете! Смотрите, как они живут: весело, непринужденно! В общем, я тоже хочу сюда, на остров!

– Это все прекрасно, – рассудительно сказал Антон, – но не стоит путать туристическую поездку с эмиграцией. Они не только общаются и веселятся, они еще и трудятся, как проклятые, чтобы хоть как-то свести концы с концами.

В Греции самый тяжелый кризис, банки даже изымают вклады, чтобы дела как-то поправить. Слишком долго жили в долг и не по средствам. Правда, островитяне здесь точно ни при чем. Наксос – житница Греции, тут живут крестьяне, а это знаешь… От зари – до зари! А пить и гулять – это уже потом, если есть на что и силы останутся.

– Так, не разбивайте мне мою мечту! – Арина отпила еще вина из бокала. – Хочу жить на острове! Я согласна от зари до зари! Тут тепло, тут нет слякоти, нет зимы, которая длится восемь месяцев, нет дурацких пробок и метро, грязных подъездов и загаженных помоек, нет смога! У меня невозможно открыть окно – так несет с асфальтового завода, что хоть святых выноси! Уже пятнадцать лет несет, в районе – сплошная онкология, сколько пикетов было, писем в администрацию!

– И что? – спросила Машка сочувственно.

– Да наплевать всем! Ничего не меняется.