Внизу наш дом

– Воистину воскрес, – автоматически даю я правильный отзыв. А потом отработанным за полвека совместной жизни движением обнимаю светоч грёз моих и целую прямо в уста сахарные.

Потом мы сидим рядышком на не так давно проклюнувшейся свежей травке и вкушаем лакомство – яйца в эту эпоху, хоть и не редкость, но и не просто еда. Правда, в селе с этим заметно проще, чем в городе, хотя многие деревенские жители их продают, поэтому особого яичного изобилия в этом мире пока не наблюдается. А ещё в корзинке несколько куличей.

Самый маленький мы делим пополам и деловито уплетаем. Они – тоже лакомство. Изделия из сдобного теста пекут только по праздникам.

Во мне наконец просыпается разум, и я способен вместо того, чтобы делать глупости, попытаться вести речи честные, случаю пристойные:

– Это ты в храм бегала, куличи святила?

– Батюшка их освятил, а я да, бегала, – и смотрит издевательски. – Знаю я, что вы лётчики, завсегда быстрые, но ты вообще как коршун. В другой день только попробуй так сделать – кубарем покатишься.

А сегодня – ладно. В честь Пасхи можно.

Ха, это же она про объятия мои и поцелуй! Ну да, ей же нынче всего одиннадцать – на год меня моложе – и видит она меня в первый раз в жизни. Поэтому решила, будто я подкатил к ней христосоваться… да, есть такой обычай, только я не по обычаю и не для этого. Но почему тогда назвала лётчиком? И не удивилась, что знаю её по имени? Не иначе сиживала с краешку лётного поля, любуясь на взлетающие и садящиеся самолётики. Примечал я стайку деревенских ребятишек.

И знал, что она может быть среди них, но нарочно не подходил, чтобы не вышло нам встретиться раньше времени, потому что в аэроклуб она поступила в сороковом году, если считать по версии моей предыдущей жизни. Тогда мы с ней и познакомились – вот не хотелось мне опережать старый график.

Да и встреча та, первая, никакой привязанностью не обернулась – мы уже после войны нашли друг друга. Два капитана. Она тоже летала, в основном к партизанам, да разведгруппы высаживала-забирала.

В перерывах между вылетами на бомбометание, ночными, естественно. Но сейчас, когда ничего подобного ещё не было, она в полном неведении относительно моих мыслей и, чего уж греха таить, привычек. Оно бы и ничего, если бы я не повёл себя с ней так по-хозяйски.

– Целый год ждать, – непроизвольно вздыхаю я, – меня продолжает переть глупая уверенность старого супруга. Девочка, между тем, с одной стороны, смущена, с другой – не робкого десятка.