Внизу наш дом

Переживу, в общем. Но из этого события следует вывод, что меня собираются представить кому-то важному.

Предположение оказалось верным. На третий день Надя попросила меня одеться прилично, а потом во двор дачи въехала машина. Прибывшего мужчину я не знал, а сам он представился Аркадием Автандиловичем. Только думаю, что ни разу он не Автандилович – не бывает у Автандиловичей таких лиц. У Кузьмичей бывают, у Сидоровичей, у Иванычей. То есть намёк такой, что в случае чего – мы незнакомы.

Шпионские игры?

Не понял.

Устроились мы всё в той же комнате за тем же круглым столом, на котором стоял самовар да лежали в вазочках привезённые гостем сладости. И больше никого – остальные удалились. То есть разговор конфиденциальный.

– Какие планы на жизнь, Александр Трофимович? – не стал тянуть время гость.

– Это смотря как будут развиваться события. Вас интересует вариант «Всё зашибись» или «Труба дело»?

– Начнём с первого.

– Тогда дождусь, когда Поликарпов переберётся в Нижний…

– Он сейчас называется Горький.

– Забыл, что его переименовали. Давно?

– В тридцать втором.

– Тогда дождусь, когда Поликарпов переберётся в Горький, и стану бывать у него наездами. Позднее, возможно, куплю там домик и совсем переселюсь. Опять же смотря, как дела пойдут.

– А если не переберётся?

– Тогда буду навещать его тут, в Москве. Но уже сам сюда перебираться не стану. Может быть, в Саратове обоснуюсь.

– Почему в Саратове?

– Поближе к авиазаводу.

– Там нет авиазавода.

– Будет. Там станут выпускать истребители Яковлева – очень нужные войскам. Возможно, сумею поучаствовать в устранении проблем, если устроюсь поближе к технологической цепочке.

– А что? Проблемы будут?

– Проблемы бывают с любыми новыми машинами. Чтобы превратить конструкторский замысел в реальное грозное оружие, всегда требуется время. И производственникам, и техникам, и пилотам. А ещё обязательно вылезают неожиданности, связанные с тем, что вещь-то новая.

Заранее неизвестно, как она себя поведёт в эксплуатации или в бою. Все машины реально становятся на крыло через год-другой упорных допиливаний. Уж на что Николай Николаевич – корифей, но и у него этот процесс имеет место.

– А помогать Николаю Николаевичу в этом случае вы не будете?

– Ему нянька не нужна. На моей памяти нет в его трудах ни одного коренного просчёта.