Дорога на Дебальцево

Он требует от актеров большего погружения в роль. Они – бойцы 54-го полка, час назад вышли из горячей схватки, отбили нападение фашистских автоматчиков и по приказу командования переходят на новые позиции. Погибших они похоронили в воронке от авиабомбы, раненые следуют за отрядом в повозке. Тем, кто уцелел, есть о чем подумать.

Для такой сосредоточенной работы кинематографистов Камышловский овраг, таинственно-пустынный, похожий на глубокую марсианскую впадину, подходил лучше всего.

Он, достигая ширины кое-где в 300 метров, а кое-где – и все 800, тянулся километров на семь, от вершин Мекензиевых гор вдоль балки под названием «Темная» к железнодорожной станции Верхне-Садовое.

До войны на его дне располагалось татарское село Камышлы, жители которого выращивали отличные яблоки и груши и очень вкусный виноград сорта «дамские пальчики».

В 1941–1942 годах по двум склонам оврага, высокому южному и пологому северному, пролегал главный рубеж обороны Севастополя. Прорываясь к берегу Северной бухты, его трижды штурмовала Одиннадцатая германская армия генерал-полковника Эриха фон Манштейна.

В конце концов, от села Камышлы, от прекрасных садов и виноградников ничего не осталось.

В последнее время кто-то вернулся в Камышлы, начал строительство, заложил яблоневый сад. Но основным видом местной флоры там по-прежнему оставался камыш. В густых его зарослях терялся извилистый ручей, весной полностью заливавший дно оврага.

Массовка вместе с актерами отшагала три дубля по проселочной дороге высоко над ручьем.

К состоянию бойцов 54-го полка, в мае 1942-го отбивавшихся от фрицев, они подошли очень близко. Четырехкилограммовые «мосинки» за плечами, на поясе – подсумки, набитые патронами, мешки с противогазами на боку, фляги с водой, стальные каски – все эти предметы солдатского вооружения и снаряжения при марше под ослепительно-жарким крымским солнцем как будто прибавляли в весе каждую минуту. Режиссер-постановщик тоже не оставлял в покое. Он давал им советы:

– Ребята, спокойнее. Спешить не надо. Вы устали, но готовы драться с проклятыми фашистами снова…

Между тем дорога делала поворот. Они доходили до него и останавливались. Здесь кончались рельсы, и кинокамера, оторвавшись от колонны пехотинцев, начинала снимать живописное, поросшее кустами шиповника взгорье. Внезапно, при четвертом дубле, на нем возникла фигура, сценарием Сотникова совершенно не предусмотренная.