Все реки петляют. От Альбиона до Ямайки

Это был четко выраженный приказ, если кто-то не догадался. Дочь капитана потребовала от моряка при исполнении оптику для подружки. Восприняв эту мысль, Софи внутренне споткнулась, но матрос уже протянул подзорную трубу якобы горничной, которая приняла ее с неуклюжим книксеном.

И буквально впилась взором в проходящий мимо корабль.

– Фу, как некрасиво, – воскликнула Мэри, отрываясь от окуляра. – У них вся уборная на виду. В точности как у нас.

– Так сейчас повсюду, – пожал плечами матрос. Второй же, как я понял, контролировал происходящее с другого борта.

Эти парни не бездельники, а сигнальщики, следящие за тем, что творится вокруг.

– Наш шкипер, когда перестраивали это судно, хотел сделать закрытые отсеки. Потому что, говорит, пассажирам может быть неудобно. Да и из обычных гальюнов за борт вывалиться можно. Но тогда не получалось работать с якорем – для этого нужна площадка ниже клюза, и воткнуть ее больше некуда. И фока-галс надо как-то проводить.

– Перестраивали? – с моей подачи поинтересовалась Софи.

– Скорее достраивали, – поправил второй вахтенный. – Мы тогда в один порт заходили из-за течи, а там на стапеле недостроенный флейт ждал, когда заказчик с подрядчиком закончат скандалить. Нашу-то каравеллу вытащили на берег и приговорили на дрова из-за в хлам расшатавшегося набора. Отслужила старушка. Нужно было новое судно. Вот капитан наш и воспользовался удобным моментом купить новую посудину по приемлемой цене – тот недовольный заказчик требовал вернуть задаток, и деньги подрядчику нужны были срочно.

«Любопытно! Оказывается, у нашего папеньки случаются в кармане суммы, достаточные для покупки целого трехмачтовика».

«Папа не всегда платит все пошлины, – поспешила успокоить меня Софи. – И не всегда возит товары, которые были куплены».

Слегка контрабандист и немного перекупщик награбленного. Ведь добычу пиратов не во всяком порту продашь!

* * *

В Лондон мы прибыли заметно после полудня – наш переход длился меньше полутора суток. Наверно, около сотни миль прошли, так как двигались хоть и без спешки, но все время.

Я в прошлой жизни в британской столице не бывал, но от изображений-то не деться никуда. Так вот, из всех осевших в памяти символов этого города в наличии был один Тауэр. Ни одноименного разводного моста, ни часовой башни Биг-Бэна не наблюдалось, сколько ни вглядывался. Так, россыпь невзрачных домишек по поросшим травой берегам, иной раз даже каменных – и чем выше по реке, тем они налеплены гуще.