Все реки петляют. От Альбиона до Ямайки

Вариант одежды был выбран «госпожа и служанка», то есть максимально правдивый и соответствующий ожиданиям окружающих. Сборы не заняли много времени. Потом пришли три матроса. Один унес пустую посуду, а двое забрали сундук. Кстати, всю палубную команду Софи уже знает по именам, в отличие от меня, не отличающегося памятью на лица и идентификаторы.

Переход на берег по широкому крепкому трапу к ожидающей карете и отцу. Взгляд назад – экипаж стоит на палубе, поглядывая в нашу сторону. Только платочками не машут.

Устали, наверное, в трюме под руководством судового плотника. И еще их больше, чем я думал. Многие десятки, хотя на глаза мне они попадались группами от двух до пяти человек.

– Просили оставить вас на лето, пока мы каботажим, – с усмешкой пояснил папенька. – Говорят, веселее с вами.

– Пусть кота заведут, – буркнула недовольная Сонечка. – А то я в трюме видела крысу.

– Кот сам придет, если захочет, – откликнулась Мэри. – Их в порту полным-полно.

– Пап! А почему у тебя гафель прикреплен к мачте ниже марса? – озвучила мой вопрос Софьюшка.

Отец внимательно рассмотрел верхушки мачт, почесал затылок, сбив набекрень шляпу, и ответил:

– Потому что сегарсы через салинг не пройдут, – сразу целая куча незнакомых слов.

Мэри отворила дверцу кареты, дождалась, когда господа усядутся, а потом взгромоздилась на место рядом с кучером – она беззастенчиво пользовалась положением прислуги при каждом удобном случае и теперь обозревала окрестности с самого удобного для этого места.

Как же завидовала ей моя хозяюшка! Все-таки дети – ужасно непосредственные существа: маленькое мутноватое стекло в дверце кареты не так-то много позволяло рассмотреть. Странно. Из исторических фильмов я помню, что это окно обычно завешивают шторкой, которую легко отодвинуть. Или это требовалось сценаристам для всяких там разных диалогов? А реквизиторы подчинились? Вообще-то в Англии не так уж редки дожди, так что занавески тут не к месту.

Вот, стоило вспомнить о дожде, как он и начался. Отец стукнул в переднюю стенку и после того, как возница остановил экипаж, затащил Мэри под крышу. Ему пофиг, что она служанка, потому что ребенок. А на кучере толстый плащ и шляпа с широкими полями – он к любому ливню готов.

Колеса пошли мягче, шелестя по размокающей грязи. Отец извлек из толстой кожаной папки лист бумаги и карандаш.