Все реки петляют. От Альбиона до Ямайки

Одним словом, женщина несколько увлеклась, выпустив дочурку из виду, а та «зависла» у ювелира, лавочка которого находилась рядом. Я, признаться, приготовился заскучать и отрубиться, однако встряхнулся при упоминании горного хрусталя, из которого что-то там блестящее сделано и в серебро оправлено. Загвоздка в том, что в эту эпоху порох в ружьях и пистолетах воспламеняют искрой, высекаемой из кремня, что будет продолжаться еще около полутора столетий. Хотя с этим наверняка справится искра немудреной пьезозажигалки.

А пьезоэлектрический эффект открыли как раз на кристаллах кварца, природная форма которого и есть этот самый горный хрусталь. Таким образом, где-то в глубине моего сознания затеплилась искорка надежды забацать нечто интересненькое. Правда, тут же и потускнела. В английской патриархальной глубинке руками шестилетней девочки не так-то много наимпровизируешь.

«А ты попробуй, – мысленно топнула ножкой Софочка. – А то ужасно скучно у нас в доме. Хорошо хоть ты появился со своими непонятными размышлениями».

«Ладно», – тоже мысленно вздохнул я. Мы попросили у скучающего ювелира лист бумаги, на котором я набросал эскиз двух лепестков сусального золота, через крошечные колечки подвешенных к тонкому медному стерженьку. И еще мы приценились к не самому маленькому кусочку собственно кварца, показавшегося мне отдаленно знакомым из-за своей шестигранности и некоторой вытянутости. Мастер показал нам его в числе других своих заготовок. Тут за нашими спинами появилась маменька и резко обломала хитрого ювелира, заставив сбросить цену примерно вдвое, но кусочек горного хрусталя и сделанный заказ на рабочий орган будущего электрометра оплатила.

Она нашу Софьюшку любит и балует, хотя не очень-то старается это показывать.

По моей просьбе мы заглянули в лавку с разными железяками. Гвозди здесь продавались четырехгранные, сбегающие к окончанию на конус и увенчанные несимметричной шляпкой – к гадалке не ходи – кованные вручную. И размера немалого. С железнодорожный костыль даже встречались.

Много веревок и канатов всех толщин и любой длины. Тяжелая грубая ткань в рулонах – парусина.

– Это что, портовый город? – спросил я мысленно, а Софийка вслух.

– Здесь на Гиппинге есть пристань, к которой иногда поднимаются суда из моря. А в доке мастера строят лодки и буера, а когда случится заказ, то для открытого моря суда, – ответил продавец.

Мы купили у него небольшой слиток олова и остаток железной полосы весом фунта четыре.