Камеи для императрицы

В то же время вдова подполковника Аржанова по своему облику и манере поведения вне спальни вовсе не походила на женщин подобного рода, а их он знавал немало. Ночью, если Анастасия оставалась у него, никаких мыслей не возникало вообще. Она волновала его по-прежнему. Стоило ему увидеть ее прекрасное тело, почувствовать ее объятия, как он забывал обо всех своих логических построениях. Неостудимый жар охватывал его. Он точно падал в огромный костер, стонал и просил ее: «Давай! Давай же!»

Совсем не была она опытна в этом деле.

Однако каждая ночь с ним давала ей такие незабываемые ощущения, что днем Анастасия невольно краснела, вспоминая о них. При свете солнца, в окружении других людей их страстные любовные игры казались ей предосудительными, аморальными, невозможными. «Больше никогда!» – говорила она себе. Но наставало новое свидание. Она видела, как Потемкин рывком сдергивает с крутых плеч белую батистовую рубаху и, обнаженный, подходит к ней. Она тут же забывала про дневные клятвы и в этом забвении счастливо жила до следующего рассвета.

Так пришло новое утро. Утомленная, она лежала рядом с ним на боку и разглядывала его орлиный профиль: высокий лоб, нос, крупные губы, тяжеловатый подбородок. Светлейший обнял ее, вздохнул и грустно улыбнулся.

– Что тревожит тебя? – спросила Анастасия.

– Послезавтра – трудный день.

– Фрегат?

– Я никогда еще не спускал на воду корабли.

– Все будет хорошо.

– Любая неудача, пусть самая маленькая, неимоверно огорчит императрицу, – сказал Потемкин, и интонация его была какой-то необычной.

Слово «императрица» он произнес с придыханием, точно рассказывал ей о близкой, но сверхъестественной силе.

Для нее это слово почти ничего не значило. Конечно, она знала, что сейчас на российском престоле находится Екатерина II, урожденная принцесса София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, супруга безвременно скончавшегося от желудочных колик императора Петра III. Однако, как выглядит царица, каким характером обладает, что может ей понравиться, а что – огорчить, об этом Анастасия не задумывалась.

Екатерина Алексеевна существовала для нее только как символ государственной власти. Но сейчас она поняла, что Светлейший имеет в виду и самодержавную правительницу, и живого, хорошо знакомого ему человека.

– Хочешь, я буду с тобой? – спросила она.

– Да. Я уже решил это. Надень на праздник свое новое платье из парчи.

– Оно еще не готово.

– Тогда то, изумрудное, в котором ты была у Фалеева.

– Нельзя.