Камеи для императрицы

 – Восемь сундуков… Я поставил там караул… Скажи Бурнашову. Он обещал мне Георгия 4-го класса, если я возьму шатер…

Весть о тяжелом ранении штаб-офицера быстро распространилась в Ширванском полку. В сопровождении адъютанта прискакал командир полка Бурнашов. Аржанов уже лежал на носилках. Калуцкий вместе с Анастасией перевязывал его. Пуля прошла навылет, ниже сердца, но легкие были сильно повреждены и два ребра пробито. Чтобы ослабить боль, подполковнику дали водки, затем – отвар из корней валерианы, и Аржанов смог сам все рассказать Бурнашову.

Командир полка отозвал в сторону Калуцкого;

– Что скажете, Сергей Васильевич?

– Он умрет, – мрачно ответил полковой лекарь. – Сейчас ему лучше. Но через час-два наступит агония…

Позвали полкового священника. Он приобщил раненого святых тайн. Аржанов продиктовал свой рапорт о схватке за золотую казну и завещание, тут же заверенное тремя свидетелями, все движимое и недвижимое имущество, ему принадлежавшее, он отказал своей благоверной супруге Анастасии дочери Петровой.

Полковой лекарь ошибся. Аржанов жил еще семь часов. Всю ночь Анастасия провела с ним. Она поила его водой, меняла повязки на ране и слушала, что он говорит. По большей части подполковник бредил. Он все еще находился на поле боя, видел атаки турок, командовал солдатами. Перед рассветом Андрей Александрович пришел в сознание. Он сжал своими горячими ладонями руку Анастасии и совершенно спокойно сказал:

– После моей смерти держите траур год.

Поезжайте в Аржановку, там вы найдете преданных людей. Они скрасят ваше одиночество. Потом отправляйтесь искать новое счастье. Вижу ваш трудный, извилистый путь. Но ничего не бойтесь. Вы красивы, умны, предприимчивы. Знайте, что удача вам еще улыбнется… Да хранит вас Господь!

С этими словами он трижды перекрестил Анастасию, прижал ее ладонь к своей впалой, заросшей щетиной щеке, вздохнул и с кроткой улыбкой на устах отошел в мир иной.

Глава пятая

Камни со дна моря

Больше всего жалела Анастасия о том, что Аржанов при жизни ни разу не заказывал своего портрета художнику.

В Аржановке она сохранила нетронутым его кабинет: шкаф с книгами, письменный стол, коллекцию оружия на стене, гардероб, заполненный форменными офицерскими вещами. На конюшне находились его верховые лошади. На псарне жили его любимые охотничьи собаки. Но прошел год, и ей стало казаться, что лицо Андрея Александровича изглаживается из ее памяти.