Четвертый

Троих ближних ребята убили практически в упор, а остальных подстрелили кого двумя, кого тремя выстрелами. Шустрые оказались немцы – убегали, петляя и дергаясь из стороны в сторону. А вот мне второй патрон не потребовался – пока передёргивал затвор, всё уже закончилось.

Потом мы с худощавым копали яму, чтобы спрятать трупы, и освобождали их от обмундирования – занимались сокрытием содеянного, а Барби с раненым вели наблюдение во все стороны.

– Я так думаю, что такую кучу всякого барахла немцы на себе тащить не собирались, – рассуждал за работой парень.

– Тут явно наблюдается имущество сапёрного подразделения, – согласился оказавшийся поблизости от нас второй из парней. – И наших ребят вещмешки в кучу свалены, все восемь. Ольга вон над Катькиными и Иркиными шмотками ревёт.

– Попроси, чтобы перестала, – вскинулся худой.

– Она только если Ивана послушается, – кивнул на меня наш товарищ.

Вот так я и узнал своё имя и имя нашей красивой спутницы.

– Ты как насчёт копать? – обратился я к раненому.

– Плохо. А вот потянуть за брючину или сапоги стащить – вполне.

– Тогда завершай мародёрку, а я с личным составом побеседую.

Девушка нашлась в кустах, откуда следила за обеими дорогами, и ещё ей частично было видно расчищенное минное поле. Глаза припухшие, но уже сухие.

– Переоденься в немецкое. А потом проследи, чтобы всё было собрано и приготовлено для погрузки на автомобиль, – только и сказал ей, а сам остался на посту.

Никакого движения на дорогах не было – словно вымерло всё вокруг.

Негромко звучали голоса моих пока не очень знакомых товарищей. Изредка я проходил мимо них, чтобы посмотреть в те стороны, которые с облюбованной Ольгой точки не были видны. Народ перекладывал толовые шашки, пересчитывал капсюли-детонаторы и примерял снятые с трупов часы. Солдатские книжки складывали в отдельный мешочек и бормотали, что карта старшого куда-то подевалась.

– Вань, как ты думаешь, зачем немцы увезли тела наших ребят? – обратился ко мне худощавый.

– По деревням развезут и повесят в центре с табличкой «Диверсант», – ответил я не задумываясь.

 – Этих, что мы прикопали, тоже стоило бы развесить с табличкой «Оккупант», но это помешает выполнению задания.

Раненый кивнул и затянул ремень на тюке, в который скрутил добытую немецкую форму. И тут послышался звук автомобильного мотора – машина приближалась со стороны, куда вёл просёлок. Я посмотрел на Ольгу – мужская одежда словно подчёркивала женственность её форм.

– Спрячься.