Звенья разорванной цепи

Горничной, в виде исключения, было позволено сидеть рядом с госпожой и рассуждать о разных поворотах жизни человеческой, в частности, о детях, прижитых на стороне, о верности и любви, о прощении грехов, завещанном нам Иисусом Христом.

Досифей, периодически появляясь перед женщинами, старался не смотреть на завлекательные очертания их фигур, проступавшие под увлажненными льняными простынями. Наливая в очередной раз барыне в чашку свежую заварку, лакей заговорчески сообщил:

– Михаил-то Аркадьевич у турчанок не остался и в кабинет их не повел.

– Отчего? – небрежно спросила Анастасия.

– Господин полковник сейчас самолично сказать мне изволили, будто они совсем не в его вкусе, и энтих толстозадых уродливых баб только одни отпетые сладострастники-басурмане хотеть могут.

– Ничего. Постепенно привыкнет, – успокоила себя курская дворянка.

Дни потекли за днями, но что-то не задавалось у Аржановой со скорым решением домашних ее проблем.

Князь Мещерский, отлученный от тела супруги, стал регулярно напиваться в офицерском собрании, играть допоздна в карты у капитана первого ранга Доможирова, молчать за семейным обедом, грустно глядя на Анастасию и своих детей – Александру и Владимира.

Очаковских невольниц он словно бы не замечал.

Няньку Арину она все чаще встречала в детской с заплаканными глазами. Видимо, семья Глафиры, нарушая приказ барыни, втихую донимала ее суровыми упреками. А чего, собственно говоря, донимать на восьмом-то месяце беременности, чего требовать от бедной молодухи, если изменить ситуацию никак нельзя?

Николай, слуга верный и честный, прежде ловивший каждое слово госпожи, теперь являлся к ней неохотно, при встречах отводил глаза.

Правда, и дел у него прибавилось в связи с зачислением в фузелерную роту гарнизонного батальона. Согласно приказу Главнокомандующего Черноморским флотом генерал-фельдмаршала светлейшего князя Потемкина-Таврического, в роте создавали отдельную команду стрелков. Пятнадцать егерских штуцеров образца 1778 года ручной сборки доставил для нее в Севастополь тот же линейный корабль «Святой Владимир».

Капрал Николай Аржанов (таковую фамилию присвоили ему при поступлении на службу как уроженцу деревни Аржановка) отвечал за отбор в команду наиболее сметливых и способных солдат, за обучение их приемам прицельной стрельбы. На это благое дело казна отпускала особливые деньги: цена пороха, свинца и бумаги, потребных для ста учебных выстрелов в год.