Звенья разорванной цепи

Ряд белых отметин-выступов на хребте и на боках, вытянутая голова с хищным носом, четыре белых усика под пастью и мощный хвост треугольной формы делали его подлинным властелином водных глубин. Черные бахромчатые жабры рыбы судорожно поднимались и опускались. Осетр был еще жив и спокойно смотрел на скучный земной мир зеленоватым круглым глазом.

– Эй, где хозяин? – по-татарски крикнула Анастасия, склонившись над великолепным представителем морской фауны и любуясь его видом.

Из двухмачтовой фелюги, чей острый нос врезался в песок недалеко от осетра, появился коренастый человек лет сорока, в черно-каракулевой круглой крымской шапочке.

– Я – хозяин. Чего желают господа?

– Сколько стоит твоя рыба?

– Недорого. Пять рублей серебром.

От такой наглости Чернозуб машинально схватился за эфес шпаги, ибо столь невероятных цен на Балык-базаре не существовало. Однако Аржанова, усмехнувшись, остановила поручика и продолжила разговор с продавцом:

– В каком месте ты поймал осетра?

– У мыса Лукулл, господин офицер.

– Довольно далеко от Гезлеве, – покачала головой Флора.

– Да. Но только там они и водятся.

– Твое судно легко преодолевает большие расстояния. Вижу, ты – умелый и храбрый мореход. Как тебя зовут?

– Инает-ага, – приосанился он.

– А, значит, это ты пообещал Хаджи-Джафар-эфенди встретить турецкое судно в открытом море через неделю?

– Не понимаю, о чем вы говорите, господин офицер, – лицо татарина сделалось злым и напряженным, черные глазки забегали.

– Не бойся, я шучу. Просто я покупаю у тебя осетра, – Аржанова вытащила из внутреннего кармана зеленого кафтана кошелек и отсчитала монеты. – Но наши русские шутки имеют обыкновение сбываться в жизни. Не так ли, достопочтенный Инает-ага?

Зажав в кулаке деньги, рыбак некоторое время смотрел на нее в растерянности, потом окликнул помощника. Тот пришел с багром.

– Рыбу надо оглушить. Пока жива, она может сильно ударить хвостом кого-нибудь из вас.

– Нет, – ответила ему княгиня Мещерская. – Ты ничего не сделаешь осетру. Мы выпустим его на волю. Он слишком красив, чтобы стать пищей. Пусть живет. Если не будешь валять дурака, ты еще встретишься с ним у мыса Лукулл.

Повинуясь приказу, рыбак и его помощник подняли осетра и на куске парусины оттащили в воду.