Белый Орден, или Новые приключения Ариэля. Том II

 – И откуда ты знаешь, что такое голод?

– Как-то слышала, уже не помню от кого. Ариэль, ты должен рассказать мне про внешний мир. Всё-всё в самых мельчайших деталях.

– Должен? – спокойно, но удивлённо уточнил Ариэль.

– Разумеется. А ты думал, что женился только на кухарке и прачке?

– Ты же знаешь, Иоланда, что я никогда так не думал.

– Конечно, знаю, – Иоланда улыбнулась с хитринкой, которой он раньше у неё не замечал.

– Мне бы не хотелось пачкать твою душу в своей грязи. Магистр бы меня понял.

– Он женат?

– Нет, он убеждённый холостяк.

– Значит его опыт нам не пригодится. Я не могу не понимать и не чувствовать то, что понимаешь и чувствуешь ты, Ариэль. Представь себе, что одна твоя нога умеет бегать, а другая к этому совершенно не способна. Глупо, правда?

– А если все мои старания приведут только к тому, что и вторая нога тоже разучится бегать?

– Это гораздо лучше, чем если твои ноги будут пинать одна другую. Если мы сможем только ползать, то вместе.

Ты ведь хочешь уберечь меня от боли, которую тебе причинило соприкосновение со злом внешнего мира?

– Кстати, самое страшное в мире зло от нас сейчас всего в десяти километрах.

– И о драконах ты мне тоже расскажешь. Раньше я на этом не настаивала, потому что была твоей невестой, но теперь я твоя жена. Ты попался, Ариэль. В этом мире нет ничего страшнее того, что может нас разделить, всё остальное – переживём.

– Дело не только в боли.

Магистр сказал бы, что я отравлю тебя своим ядом, которым сам отравился во внешнем мире.

– Твой магистр очень умный. Но не похоже, что мудрый. Ты изменился, Ариэль, когда вернулся. Заметно изменился, но явно не стал хуже. Значит, ты нашёл противоядие от внешнего яда. Противоядием ты и должен со мной поделиться.

– Давай-ка мы с тобой для начала вещи распакуем. Потом поужинаем. Потом вдоволь надышимся воздухом пустыни и ляжем спать. Утром я отправлюсь на патрулирование, а вечером, когда вернусь, всё тебе расскажу.

***

Вечером он успел лишь начать своё повествование, потому что решил рассказывать всё подряд, ничего не пропуская. И ничего не смягчая. Он понял, что Иоланде нужна вся правда, как есть. Правда даже не о внешнем мире, а о содержании души её мужа. Душа его болезненно сжималась, когда он представлял себе, как должна страдать Иоланда от соприкосновения с ужасами внешнего мира.