Христианум Империум, или Ариэля больше нет. Том III

О рыцарстве стали вспоминать, как о чём-то отжившем, преодолённом, довольно глупом и примитивном. Рыцаря теперь видели, как дурака в железе. Любое подражание рыцарству воспринималось, как явный признак сумасшествия. Да чаще всего так и было. Немногочисленные поклонники рыцарства старались подражать не подлинному рыцарскому духу, который оставался для них совершенно недоступен, а лишь внешнему рыцарскому антуражу, и даже хуже того – собственным весьма убогим представлениям об этом антураже. Позднейшие рыцарские романы уже действительно нелепы, это просто хаотическое нагромождение идиотских приключений, и смеялись над ними вполне заслуженно, но, к сожалению, смеялись над рыцарством вообще, хотя вовсе не знали его.

Жизнь сыграла с рыцарством злую шутку. Когда во внешнем мире жили настоящие рыцари, у них ещё не было достаточных интеллектуальных сил для самопознания и самовыражения. А когда ума накопили, рыцарей уже не было. Так рыцарский психотип и не стал объектом серьёзного осмысления.

– Но ведь учёные изучали рыцарскую эпоху.

– Я лучше других знаю, что такое историческая наука, потому что вырос в семье доктора исторических наук. Да простит меня мой отец, которому я за многое благодарен и который привил мне любовь к свободной мысли, но историческая наука занимается в основном описью имущества. Историки описывают рыцарский быт, рыцарский образ жизни, социальные и экономические отношения в рыцарскую эпоху, рыцарскую боевую тактику, архитектуру рыцарских замков и так далее.

Историки делали очень полезную работу, без которой никак не обойтись. Но они, как правило, даже не осознают недостаточность своей работы. Историки хотят знать и даже не пытаются понимать. А мне знания мало, мне необходимо понимание. Мой отец в своих монографиях и в разговорах со мной был очень разным. Мы много спорили с ним об этом. Я говорю:

– Папа, ты высказываешь интереснейшие мысли, всё это надо записать и издать.

– Мои мысли не имеют ни малейшего отношения к науке, – отвечает отец.

 – Наука строится на фактах, а мысли очень субъективны. Наука отражает объективную реальность, а объективен только факт, потому что факт существует помимо моего сознания, а мысль порождена моим сознанием. Факт – камень, мысль – пушинка. Хочешь построить дом, так строй его из камней, а не из пушинок.

– Но факты ничего не стоят без их осмысления. Из одних и тех же камней можно построить какой угодно дом.