Христианум Империум, или Ариэля больше нет. Том III

Скажи, может быть, та императрица, у которой было пять тысяч платьев, была сумасшедшей?

– Нет, отнюдь, это была великая правительница. Но, видимо она считала, что первая женщина страны должна иметь самый большой в стране гардероб.

– А она не пыталась превзойти всех женщин страны не количеством платьев, а добродетелями?

– Это не бросалось в глаза, – улыбнулся трубадур. – Но и в том, что касается платьев, она была куда сдержаннее одной из своих предшественниц. Та никогда не надевала дважды одного платья, при том, что каждое её платье стоило целого состояния.

И если кто-то из её придворных являлся ко двору в «надёванном», это её очень оскорбляло.

– Неужели это касалось и мужчин?

– Разумеется. Да большинство из них и не возражало. При другой императрице один знаменитый царедворец вышил себе всю грудь камзола бриллиантами. Эти камушки стоили столько, что на них можно было купить небольшую страну со всеми потрохами. Толковый, кстати, был человек. Много полезного сделал для своей империи.

– Откуда же тогда это стремление к вызывающей, безумной роскоши? Ведь они же сами обличали низменность и убожество своих душ, не говоря уже о полном нравственном разложении.

К тому же такая роскошь отдаёт ужасающей безвкусицей.

– Ваше величество, я тут у вас уже второй месяц, мне многое рассказали о царстве пресвитера Иоанна, – трубадур уже оправился от шока и говорил теперь немного грустно и задумчиво. – Вы не могли бы мне объяснить, почему двор пресвитера сверкал золотом и драгоценными камнями?

– Тебе не всё рассказали.

Пресвитер был настоящим аскетом, лично ему весь этот блеск был совершенно не нужен.

– Мне известно и это. Но почему тогда при его дворе были столешницы из золота и цельных рубинов?

– Царство пресвитера было особым. Оно воплощало человеческую мечту.

– Вот именно. Царь царей, будучи аскетом, создал роскошный дворец не потому что он этого хотел, а потому что этого хотели его подданные. Люди хотят видеть монарха в блеске драгоценной роскоши. Мистический ореол, окружающий власть, воплощается в блеске золота и бриллиантов.

Люди, конечно, будут ворчать по поводу того, что один перстень на пальце монарха стоит столько, что на эти деньги можно было бы построить сто больниц. Но, как ни странно, люди не воспримут другую власть. Император в старом потёртом плаще и живущий не во дворце, а в хижине, не вызовет ничего, кроме презрительной усмешки. Увидев власть без блеска бриллиантов, люди не смогут поверить, что это власть.