Приключения Ариэля, рыцаря двух миров. Том I

Но ведь известно, что Иерусалим взят на Небо и Гроб Господень вместе с ним. Святого Града больше нет на земле. Его просто не может быть в условиях земной реальности. Поэтому я и воспринял призыв к защите Гроба Господня как некое художественное допущение с целью создания героической поэмы.

– А царство пресвитера Иоанна, по-твоему, может существовать в условиях земной реальности?

– Не понимаю вопрос, ваше превосходительство, – смущённо улыбнулся магистр.

– Что если всё наше царство, да и нас с тобой в придачу, просто кто-то придумал с целью создания героического романа? А теперь ещё и сокрушается по поводу того, что роман получился не слишком героический.

– Ваше превосходительство, – магистр становился всё более официален, – я могу оперировать фактами только в системе координат царства пресвитера Иоанна.

– Вот именно. Об этом и речь. А кто тебе сказал, что в Божьем мире не существует других координатных систем?

– Но тогда они ни в коем случае не должны пересекаться, потому что на выходе неизбежно возникнет хаос.

– Да неужели ты не понял, что они уже пересеклись, и явно по Божьей воле. Вот оно – послание императора Восточной Римской Империи – в нашем Царстве. И подвиг рыцаря, который его доставил, достаточно свидетельствует о его подлинности.

– Но пока ситуация не вынуждает нас к конкретным действиям. Что если это соблазн, и Бог испытывает нас – достаточно ли у подданных пресвитера духовной мудрости и смирения, чтобы противостоять этому соблазну? Мы можем сейчас ломануться со всей своей необоримой силой во внешний мир, но никого не спасём, а лишь погубим оба мира.

– Если бы не этот вопрос, так никаких других вопросов и не было бы.

После этих слов канцлера магистр начал понемногу обретать внутреннюю опору и уже более уверенно продолжил:

– Я вполне могу допустить, что во внешнем мире есть нечто такое, о существовании чего мы даже не догадывались. Может быть, Гроб Господень по-прежнему на земле, а христианские рыцари сражаются и гибнут, защищая его.

Но давайтевспомним, за счёт чего царство пресвитера добилось столь поразительных успехов в духовном строительстве. Уже лет сто, как в нашем царстве ничьи уста не изрекли лжи. Не многие и помнят тех несчастных, которые соврали и тем обрекли себя на горькую участь изгоев. Ни одного смертного греха в нашем царстве больше никто не может совершить. Отношения между нашими людьми абсолютно доброжелательные, они забыли, что такое ненависть.