Рыцари былого и грядущего. III том

Монголы никогда не сражались за веру. Это просто хищники – молодые, сильные, ненасытные. Захватили уже полмира, но им никогда не будет достаточно. Захватывают, всё, что могут, а что не могут – всё равно пытаются. В прошлом году Газан разбил каирских мамелюков при Хомсе, но на преследование у него силёнок не хватило. Убрался к себе в Тебриз и обещал вернуться в будущем ноябре, то есть сейчас. Хочет взять Каир и полностью разгромить мамелюков, но его армии не хватит на гарнизоны для Палестины. Вот Газан и обратился к христианским государям – обещал отдать нам всю Святую Землю в границах времён Готфрида Бульонского.

Имея за спиной крестоносцев в качестве союзников, Газан сможет спокойно заняться Египтом. А вера его никогда особо не интересовала. У монголов в традиции очень спокойное отношение к любым религиям.

Анри долго и растерянно молчал, видимо, не имея сил переварить то, что узнал. Потом неуверенно начал:

– Мессир, я, наверное, многого не понимаю… Но хорошо ли крестоносцам иметь союзником этого непонятного Газана?

– Плохо.

Иметь такого союзника, как Газан, очень плохо. Ещё во времена Бейбарса, с полвека назад, монголы предлагали союз крестоносцам. Знаешь, что тогда ответили тамплиеры? «Если придут монгольские черти, они найдут слуг Христовых готовыми к бою». А теперь эти «черти» – наш последний шанс закрепиться на Святой Земле.

– Но Европа! Государи Европы могут выставить армию куда побольше монгольской!

– Да неужели ты до сих пор не понял, что Европе наплевать на Святую Землю? При европейских дворах будут бесконечно рассуждать о перспективах нового крестового похода, потому что им нравится поговорить на эту тему, но до дела они не дойдут никогда.

Только если мы войдём в Иерусалим, Европа, может быть, и соберёт хоть какое-нибудь ополчение.

– И тогда Святая Земля вновь станет нашей.

– Тогда начнётся война с Газаном. Это сейчас мы ему нужны, но укрепления крестоносцев в Палестине хан не потерпит.

– Мессир, всё это выше моего понимания.

– Постепенно ты всё поймёшь.

– Я рыцарь, а не политик.

– Ты ещё не знаешь, кто ты. Ты не знаешь, кем я прикажу тебе стать. Но я прикажу, и ты не станешь.

У Анри мороз пробежал по коже, когда он увидел, как изменилось лицо командора де Ливрона – жёсткая, непреклонная воля сверкала в его глазах, и ещё он почувствовал в них глубину – бездонную и непостижимую. Впрочем, уже через несколько мгновений в глазах у Армана, всегда такого иронично-элегантного, вновь заплясали весёлые искорки.