Рыцари былого и грядущего. III том

Если мы проведём свой маленький «процесс над папой» с той же беспристрастностью, с какой он отнёсся к делу тамплиеров, то неизбежно придём к выводу: папу, по большому счёту, трудно в чём-либо упрекнуть.

Уже 27 октября 1307 года Климент писал королю: «Вы грубо нарушили все правила, покусившись на членов Ордена и его имущество… ваши поспешные действия по праву расцениваются всеми, как пренебрежение нами и Римской Церковью». Вряд ли возможно было более решительно встать на защиту тамплиеров. Про Климента часто говорили, что он был марионеткой короля Франции.

Как видим, он проявил достаточно самостоятельности и заставил с собой считаться, хотя действительно находился в жёсткой зависимости от короля, но с учётом этого его решительный протест тем более надо считать поступком мужественным.

В феврале 1308 года папа Климент приостановил полномочия инквизиции по делу тамплиеров. Это максимум того, что он мог сделать для них на тот момент. Вообще прекратить процесс было не в его власти, да и не было, откровенно говоря, для этого оснований.

Раз уж обвинения прозвучали, надо было с ними разбираться. Папа, понимая, что инквизиция находится де-факто в руках короля, приостанавливая её полномочия, ослаблял влияние короля на процесс и пытался сделать его максимально объективным и беспристрастным.

Папа поставил короля в положение крайне неловкое, фактически похоронив «блиц-криг» в деле разгрома тамплиеров. Если бы не упёртость Климента, от Ордена ничего не осталось бы уже в течение 1308 года. А дальше начинается перетягивание каната – год за годом папа не отдаёт тамплиеров на съедение королю.

Надо так же понимать, что папа не мог совершенно игнорировать большое количество признательных показаний тамплиеров, значительная часть которых была позднее подтверждена – без применения пытки. Если Жак де Моле раз за разом говорил, что виновен, так что ему должен был сказать Климент: «Ошибаешься, ты ни в чём не виновен»? Конечно, папа понимал, что следствие обязано своими успехами в основном применению пыток.

Но что он мог тут поделать? Инквизиция уже сказала своё слово, вчерашний день было заново не прожить. И если на папской комиссии обвиняемым говорили: «Говорите правду, вам ничто не угрожает», то что ещё-то надо было к этому добавить?

Кроме того, с определённого момента папа явно усомнился в чистоте орденских одежд, то есть его действия утратили пафос защиты невиновных. Он уже не был уверен в невиновности тамплиеров, и основания к тому были достаточные.