Рыцари былого и грядущего. III том

Анри не проронил ни звука, сарацин что-то шептал на своём сарацинском наречии. Наконец, рыцарь сделал выпад, как ему казалось, идеально рассчитанный, и… непостижимым образом тут же оказался лицом в песке, а на спину ему давила тяжёлая нога. «Господи, прими мою душу», – легко прошептал Анри и приготовился принять смертельный удар. «Рано, сынок, успеешь ещё умереть», – так же легко прошептал у него над ухом голос Армана де Ливрона.

Нога исчезла с его спины. Анри перевернулся на спину и сел на песке. Ему показалось, что он сошёл с ума.

Лицо, которое он видел перед собой, являло нечто среднее между лицом Амана и сарацина-противника.

– Да я это, я, – усмехнулся де Ливрон. – Извини за маскарад.

– Зачем вы так, мессир?

– А как вас ещё учить, желторотых? За бдительность хвалю, и реакция у тебя отменная, некоторые удары тоже были весьма недурными. Но будь я настоящим сарацином, ты был бы уже мёртв, хотя не это главное. Главное в том, что тот сарацин беспрепятственно проник бы в лагерь, и вряд ли он сделал бы это в одиночку.

По твоей вине сейчас уже резали бы сонных рыцарей. Ты понял, в чём твоя главная ошибка?

– Не подал сигнал тревоги…

– Вот именно. Решил доблесть свою показать, в одиночку с противником управиться. Да ты пока ещё никто против сарацина с реальным боевым опытом.

– Виноват… Значит, вы специально переоделись сарацином, чтобы меня проверить?

– Слишком много было бы чести для тебя. Мы решили послать на материк разведку, посмотреть, что там, да как. Вот я и принял ради этого вражье обличье, а так же не отказал себе в удовольствии детишек попугать.

– Но голос, мессир… Я слышал голос настоящего сарацина.

– Конечно, слышал, – прошипел Арман тем самым сарацинским голосом.

***

В декабре 1300 года крестоносцы высадились на материк в районе Тортозы. Регулярные мамелюкские силы, разбитые Газаном год назад, так и не были восстановлены, Палестина до сей поры оставалась без хозяина, высадке крестоносцев никто не препятствовал.

Тамплиеры сходили на берег, который покинули без малого 10 лет назад.

Никто не говорил ни слова, никто не радовался. Лица храмовников были суровыми и скорбными, у многих слёзы текли по щекам, несколько рыцарей, едва вступив на берег, упали на колени и безмолвно молились, глядя куда-то в сторону Иерусалима.

Анри был потрясён, дыхание перехватило, он едва сдерживал рыдания. До глубины души ощутив скорбный дух невесёлого возвращения, он, наконец, почувствовал себя в родственной атмосфере.