Рыцари былого и грядущего. III том

Глаза Филиппа де Шапрея вдруг стали жалобно-больными, как у побитого пса. Анри подумал, что Филипп безумен, но юноша преклонялся перед безумием этого старика, душа которого умерла вместе с боевыми товарищами уже так давно. Почему он вдруг решил распахнуть перед мальчишкой свою мёртвую душу? Наверное, потому что рядом больше никого не было. Или он вообще разговаривал не с Анри. Может быть – с ангелом смерти. Для мёртвого рыцаря не имело значения то, что у ангела оказалось лицо случайного мальчишки.

– Мы вернём Святую Землю, брат Филипп, – тихо прошептал Анри.

– О нет, мы ничего не вернём. Мы не имеем права владеть Святой Землёй… Мы снюхались с безбожным Газаном. Мы больше не надеемся на Бога, и Бог больше не надеется на нас. Как заслужить хорошую смерть? Ты не знаешь? Я устал быть мёртвым. Я хочу к магистру де Боже, потому что он жив, и рядом с ним – жизнь.

***

Маршал Ордена Храма Бартоломе де Кинси, осматривая руины Тортозы, обратил внимание на то, что видит вокруг себя только белые плащи своих тамплиеров.

Где же остальные рыцари? Покинув руины, маршал увидел, что киприоты и госпитальеры не решились войти в Тортозу. Он обратился к Амори Тирскому, брату короля Кипра:

– Ваше высочество, в руинах крепости можно устроиться куда удобнее, чем на голой земле, некоторые помещения хорошо сохранились.

– Тортоза принадлежит Ордену Храма. Мы не можем без приглашения хозяев вступить в её пределы.

Маршал благодарно посмотрел на Амори и, поклонившись, сказал:

– Тамплиеры приглашают всех благородных рыцарей воспользоваться гостеприимством Тортозы.

***

Начались кровавые набеги крестоносцев на окрестные селения. Налетая на мирных мусульман, они убивали всех, кто поднимал оружие, остальных брали в плен, с тем, чтобы потом продать на невольничьих рынках Кипра, а селения сжигали. Анри работал так же, как и все – безжалостно и хладнокровно. Это была именно работа – очень утомительная, совершенно неопасная и чрезвычайно грязная.

Его сердце не сильно содрогалось от мысли о том, что их разбойничьи набеги мало напоминают священную войну, и пока они принесли на Святую Землю только горе и слёзы, даже не вспоминая о высоких целях похода. После разговора с де Шапреем в душе Анри что-то оборвалось, он обострённо чувствовал, что их экспедиция уже провалилась. Не тот был дух у воинства Христова, не тот, чтобы побеждать, а значит уже ничто не имеет значения.