Рыцари былого и грядущего. Том II

Отчего же так быстро испарилась доброжелательность к новоиспеченным друзьям, очень любящим христианство? И ты не упадёшь новоявленному «пророку» на грудь и не окропишь её слезами?

– Ну ладно, Дмитрий, сильно-то не глумись…

– Это ещё не сильно. Куда «сильнее» было твоё понимание византийских христиан, как злобных фанатиков, не пожелавших рыдать на груди Мухаммада. Значит, ты продолжаешь настаивать, что сибирский «продолжатель дела Христа» – именно сумасшедший?

– Ну, может быть, мошенник, создавший новую религию, просто чтобы денег заработать.

– Да… Лихо ты с «пророками» разбираешься. Христиане, бывшие современниками Мухаммада, отнеслись к новоявленному арабскому пророку куда мягче и деликатнее. Ты, случайно, не религиозный фанатик?

Андрей напряжённо засопел. Его поразила лёгкость, с которой Дмитрий загнал его в полный умственный тупик. Он понимал, конечно, что эта лёгкость связана с недостаточностью познаний в области сравнительного богословия. Это было обидно, но его на самом деле интересовала истина, а не победа в споре, так что собственную обиду было относительно легко проигнорировать.

Дмитрий выдержал паузу и продолжил:

– А как ты отнесёшься к «откровениям», которые сибирский (или арабский) пророк получает «от Бога»?

– Не поверю. Какое ещё «откровение» может быть после Христа?

– Вот! Это и есть главное. Значит, на месте византийских христиан, ты просто не поверил бы, что Коран – от Бога. Значит, новая религия – ничто. Её просто нет. Никак иначе христиане и не могли отнестись к новоявленному исламу, не смотря на все его реверансы в сторону христианства.

Эти реверансы не могли вызвать у христиан ни доверия, ни радости в силу ещё одного очень простого обстоятельства: с одной стороны существует могучая христианская империя, охватившая полмира, а с другой стороны – арабский чудак и ничтожная горстка его приверженцев. Если слабый заискивает перед сильным, в этом нет ничего удивительного или внушающего к нему уважение.

– Но если «откровение» Мухаммада не от Бога, значит, оно от дьявола.

Ведь третьего не дано.

– Это так. Но духовная реальность – штука тонкая, тут всё сложнее.

– Не тот ли это случай, когда недопустимо усложнять? Или Свет или тьма, или Истина или ложь, или Бог или дьявол.

– А человек?

– А причём тут человек?

– Разве человек не является субъектом духовной реальности? Не только объектом, но и субъектом?

– Поясни.

– В духовной сфере нельзя объявлять всё, не идущее от Бога, идущим от дьявола.