Трансмутация

Только теперь Настасья уразумела, что лодка эта тонет. Девочка брыкнулась с такой силой, что державший её колбер не удержал пистолет, извлеченный из-за пояса, и тот бултыхнулся в воду. Здоровяк выругался сквозь зубы – но наклоняться за оружием не стал.

– Мы сделаем вот что, – проговорил тем временем Ивар; его голос казался спокойным. – Вы отпустите Настасью, и она побежит за помощью. После этого я сосчитаю до ста – и побегу за ней следом. Вам же останется ваша добыча. И, если вы не дураки, вы возьмете ваши колбы – ваши капсулы Берестова, – и дадите отсюда деру.

Не станете дожидаться, когда прибудет полиция. И преследовать нас тоже не станете.

– Ты еще будешь указывать, что нам делать?

Это произнес колбер №2, стоявший на берегу. И тут же Настасья услышала щелчок взводимого курка. У её папы имелось оружие, так что она сразу узнала этот звук. Но всё же – она не повернула головы к пляжу: продолжала смотреть туда, где погружались в воду уже наполовину спущенные резиновые лодки – вместе с её родителями.

Если только это и вправду был они. Девочка внезапно испытала прилив надежды: а вдруг она ошиблась? Вдруг это вообще были другие люди? Ведь резиновых лодок с одинокими пассажирами было три, а не две! И от этой мысли Настасья словно бы встрепенулась – и поглядела, наконец, на своего друга.

Тот сидел в прежней позе и, казалось, даже не замечал наведенного на него пистолета.

– Я вам не указываю, – сказал он. – Я предлагаю. Машина, на которой мы сюда приехали, осталась на стоянке перед выездом на пляж.

Рано или поздно кто-нибудь её заметит. И тогда…

Он не договорил: колбер №2 всё-таки спустил курок. Пуля чиркнула по левому плечу Ивара (стрелявший явно метил ему не в голову). И сразу же после этого несколько вещей случилось подряд, следуя друг за дружкой с такой быстротой, что Настасья ни тогда, ни позже так и не сумела определить, какой была истинная последовательность событий.

Левая нога Ивара соскользнула с коробки, а правой ногой – вряд ли умышленно – он тут же с силой уперся в алую пластиковую крышку.

Раздался треск и два страшных крика – так люди кричат, если случилось что-то непоправимое. Настасья подумала: это кричит её друг – смертельно раненный. Каким-то акробатическим кульбитом она сумела вывернуться из рук державшего её мужчины и рухнула лицом в воду. Но при этом она всё же успела заметить, что Ивар не упал – по-прежнему сидит на корзинке, хоть лицо его и приобрело оттенок хлопковой ваты. И не похоже было, что кричал он.