Орден геноцида

Пояс с подсумками, в которых лежат зелья и обоймы с патронами…

Ну и печенье, естественно.

Невысокая, но хорошо сложенная – даже и не скажешь, что она на два года младше нас с Хильдой. Длинные темные волосы, голубые глаза – говорят, она очень похожа на свою мать, Лизелотту. Но я тетю совсем не помню – она ведь умерла при рождении Мины. Родовая горячка – такая штука, что от нее даже маги не застрахованы, особенно если у этих магов нет под рукой ни денег, ни дорогих зелий, ни кучи лекарей…

Я смотрел на сестру, с которой рос и привык как к самому себе…

Но почему тогда так колет в сердце? Будто бы, глядя на Мину, я достаю откуда-то из глубин очень старую, очень привычную, но никогда не проходящую боль.

Почему теперь и ее я вижу мертвой?

– Э-э-эй. – Вилли пощелкала перед моим носом пальцами. – Ты чего как будто пыльным мешком из-за угла стукнутый, а? В Камделире слишком долго пробыл?

– Да… Наверное.

Даже слова и те из себя приходится вытягивать, будто иззубренные осколки.

Самые обычные ведь слова. А ощущение такое, будто бы я почти разучился говорить…

Помотал головой, отгоняя жутковатое наваждение.

– Что-то я сегодня сам не свой, Вилли, – признался я. – Мерещится дэв пойми что, ощущения какие-то странные…

– А Проявитель тьмы? – деловито осведомилась сестра.

– Не. Ничего не показывает. Ну, сверх обычного.

– А я-то думаю – чего это ты за теормаг засел… – Мина покрутила головой, разглядывая разбросанные на кровати книги.

 – Нашел что-нибудь интересное?

– Слушай, ты же семейные хроники лучше всех знаешь. Ведь так?

– Так. – Девушка с готовностью кивнула.

– Не помнишь – у нас в роду пророки были?

– Конни, но ты же знаешь теорию, – удивилась Мина. – К пророчествам есть предрасположенность, но пророками не рождаются, а становятся.

– Да, я знаю, что нужен триггер, – поморщился я. – И триггер сильный. Но вдруг у кого-то Дар проявлялся спонтанно?

– Хм… – Вилли задумчиво обхватила подбородок.

 – Да вроде бы не было таких случаев… А что ты видел? Что, а? Скажи! Скажи!

– …Чего ты ждешь?

Я поднимаю руку с зажатым в ней пистолетом.

– Покончи с этим, палач.

Я целюсь Хильде прямо между глаз, совмещая мушку и целик маузера…

Что я вижу?

…Я смотрю на Вильгельмину. На ее мертвенно-бледное лицо – в тон белому платью. На ее закрытые глаза…

Я смотрю на сестру, лежащую в гробу.

Я вздрогнул.

– Ничего хорошего, Мина.