Командировка в обитель нежити

– Стой! – крикнул он ей; но та лишь ускорила шаг.

Мужчина выругался, перескочил через невысокую кладбищенскую оградку и кинулся вдогонку.

А его односельчанка уже подошла к бревенчатым стенам Пятницкой церкви, которая имела в основании форму круга, и стала огибать её против часовой стрелки, чем-то присыпая основание стен. Мужчина в ушанке побежал еще быстрее, но запнулся о скамеечку подле одной из могил и упал, пропахав носом присыпанный снегом могильный холмик. С головы его слетела шапка-ушанка из волчьего меха, и он потратил с полминуты, пока нашаривал её в темноте и снова нахлобучивал.

Женщина тем временем обошла заметаемый снегом храм до половины – так что скрылась из виду. И её преследователь, ринувшийся обегать бревенчатые строение с противоположной стороны, с ходу на неё налетел. Был он гораздо крепче её телосложеньем и намного тяжелей, так что легко повалил негодяйку наземь – и придавил всем своим весом. Та стала извиваться под ним, стараясь высвободиться, но – по-прежнему не издавала ни звука.

Она не походила сама на себя: её глядевшие из-под платка карие глаза словно бы подернулись черной болотистой пленкой; брови сделались гуще и чернее, а полоска лба над ними казалась вблизи изжелта-бледной, как восковая свеча. Примерно такого же цвета был и порошок с мерзким запахом, который сыпался из сжатого правого кулака женщины: им она молотила своего преследователя, целя в лицо.

– Да что ж ты творишь, дура! – закричал мужчина. – Опомнись!..

Но тут чернобровая крестьянка вывернулась-таки из-под него, вскочила на ноги – и уже в следующий миг мужик в ушанке обнаружил, что лежит он не у церковной стены, а посреди погоста, где невесть как очутился.

А его односельчанка – почти родственница! – которую он битый час выслеживал, бежит себе вокруг церкви дальше. И на бегу с уст её срываются – отрывисто, как собачий лай, – какие-то неразборчивые, сумбурные, вывихнутые слова.

Мужчина хотел крикнуть ей ещё что-то – но голос отказал ему: внезапно он понял, что сейчас произойдет.

И, когда стены храма по всей окружности вспыхнули ярким голубоватым огнем, он даже не удивился. Равно как не удивила его едкая вонь горящей серы, распространившаяся вокруг.

Кое-как он поднялся и вприскочку побежал к выходу с кладбища – к пожарной рынде, висевшей возле кладбищенских ворот. И принялся гулко ударять в неё, будя односельчан.

Пожалуй, они могли бы погасить огонь: Ока-то была рядом и ещё не замерзла. Но всё вышло иначе.