Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

Убогая самодельная мебель, глиняная посуда.

Джед в два счёта скрутил бандита, но случилось то, чего он никак не ожидал, – в хибаре оказалась молодая мексиканка – жена Хуареса, и его малолетняя дочь. Больная девочка металась в бреду, женщина отчаянно хваталась за голову. Джед скрутил Хуареса, когда тот торопливо седлал коня, собираясь за доктором. Жена со слезами молила отпустить мужа, с растрёпанными волосами бежала за лошадьми, упала, кричала вслед Джеду проклятия.

Несколько миль Джед ехал, ведя за собой в поводу лошадь со связанным бандитом, сердито грыз сигару, перекатывая её из одного угла рта в другой.

Потом остановил коня. С замершей во рту сигарой с минуту смотрел через плечо на едва видимый с пригорка голубой дымок над халупой. Достал складной нож, сказал, разрезая верёвки на руках бандита:

– Поторопись. Раньше, чем через сутки ты с доктором не вернёшься, а за это время всякое может случиться. Твой револьвер я повешу на коряге возле дороги, чтобы у тебя не возникло желания выстрелить мне в спину.

Ошеломлённый таким оборотом дела бандит долго растирал затёкшие запястья, потом крикнул вслед уезжающему Джеду:

– Как тебя зовут?

Не обернувшись, Джед молча повесил оружейный пояс бандита на сук сухого дерева, пришпорил коня.

Теперь в нагрудном кармане его рубашки лежали последние несколько долларов и сложенная вчетверо листовка о поимке очередного бандита, но браться за дело не хотелось. А значит, нужно было экономить. Хотя…

Взявшись за края ванны, Джед подтянулся, сел.

Вывернув голову к забору, закрыл один глаз, заглядывая в щель. Наискосок через дорогу виден был салун, на втором этаже которого размещался салон мадам Дюпрэ, – заведеньице уже знакомое Джеду по прошлым приездам в этот занюханный городишко.

А что? Просадить сегодня ночью последние деньги, отрезав путь к отступлению, и тогда – хочешь не хочешь – придётся взяться за поимку бандита.

Джед поднялся на ноги, облил себя из кувшина остывшей водой, вылез из ванны на брошенную в пыль доску.

Некоторое время задумчиво глядел на свои мокрые волосатые ноги, потом кинул в мыльную воду зашипевший окурок, решительно сорвал с гвоздя в заборе полотенце.

Переодевшись в свалявшуюся в седельных сумках, но чистую одежду, Джед пошёл в парикмахерскую побриться, а оттуда прямым ходом направился в салун. Веселье было в самом разгаре. Девицы из кабаре лихо отстукивали каблучками по деревянной сцене.