Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

Он пошёл разыскивать кого-нибудь из служащих станции, но едва успел склониться к окошку телеграфиста, как услышал оклик:

– Простите, мистер!

Небрежно опираясь на деревянную полку у окна и не выпрямляя спину, Джед повёл глазами. В нескольких шагах от него стоял высокий худощавый мужчина в чёрном сюртуке. Шляпа надвинута на глаза, через всю щёку – шрам.

– Я могу помочь? Похоже, вы ищете кого-то?

Джед сразу решил, что оказывать услуги по душевной доброте этот человек не станет. Значит, имеет интерес.

– Молодую женщину в бордовой амазонке на гнедом жеребце, – Джед выпрямился, пытаясь по глазам незнакомца угадать его цель.

– Я думаю, мистер Хэлфорд сможет вам помочь.

– Мистер Хэлфорд? Мне это имя не знакомо.

– И, тем не менее, это именно тот человек, который сможет рассказать вам о даме в бордовой амазонке. Я провожу вас к нему.

Джед понимал, что это какая-то ловушка, но отступать было не в его правилах, и он демонстративно скинул предохранительную петельку с курка револьвера.

– Веди, но, если что не так, твоя шляпа познакомится с пулей из моего "смит-вессона", и смею заверить, дырка будет не только в шляпе.

– Не беспокойтесь, мистер, вам никто не желает зла.

Человек со шрамом почтительно склонил голову, жестом пригласил следовать за собой к частному поезду, стоящему на запасном пути.

По соседству в вагоны грузили стадо скота, текущее рыжей рогатой рекой между двумя изгородями. Зычное многоголосое мычание висело над загонами.

Солнечные лучи наискось пронизывали и ограды загонов, и дощатые клетки вагонов-скотовозов, и облака вздымающейся до неба пыли. Стучали по деревянным сходням копыта, слышались сердитые окрики погонщиков, выстрелами хлестали кнуты.

Джеда провели в шикарно обставленный вагон-салон. Поднявшись из-за письменного стола, расфранчённый и явно приезжий тип шагнул на встречу, радушно распростёр объятия, будто встречал старого друга.

– Рад приветствовать вас, мистер Мэнли, – незнакомец на секунду замер в театрально-приветственной позе, потом взял со стола газету, прочёл вслух: – «Он был грубоват и первоначально вызвал во мне чувство неприязни, и лишь некоторое время спустя, я разглядел за этой грубоватостью и напускным равнодушием душу смелого и надёжного человека…» Что ж, – заключил хозяин салона, небрежно бросив газету на зелёное сукно письменного стола.

 – У мистера Шелдона получился весьма правдивый портрет.