Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

Генерал вы позволите?

Сильвейра по цепочке передал шкатулку Хэлфорду. Тот поставил подальше от себя залпом выпитый бокал, отодвинул в сторону тарелку и столовый прибор, на освободившемся месте расчехлил все семь камней. Кто ещё допивал шампанское – отставил бокал, кто уже закусывал, перестал жевать. Генерал утёр салфеткой усы, наблюдая за тем, как ловкие пальцы Хэлфорда покручивают камни, пытаясь подобрать их по местам сколов один к другому.

Головоломка оказалась не сложной, – шесть камней вскоре прилегли друг к другу, образовав пирамидку без вершины, и тогда Хэлфорд осторожно положил сверху последний «наполеоновский» камень.

– Ну, вот! Примерно так она и выглядела, только без трещин и сломов.

Солнце стояло низко, лучи его, струясь меж подколотыми к стенам бархатными занавесками, пронизывали салон. Стоящие на пути этих лучей листья филодендрона, светились изнутри ядовито-зелёным светом. Чуть зеленоватый оттенок передавался и пирамидке, в гранях и на острых сломах которой блестело солнце.

Стена бизоньих костей за противоположными окнами поигрывала бледно-оранжевым светом, и только тень бесшумно скользящего позади стола Джеки, изредка гасила на костях этот вечерний свет.

Всё ещё не веря в то, что видит перед собой все семь камней Кецалькоатля, Алисия смотрела на скособоченную пирамидку клоня голову то вправо, то влево, потом нарушила молчание:

– Откуда такая осведомлённость об этих камнях, мистер Хэлфорд? Я с детства знаю старую ацтекскую легенду о том, что семь камней – это осколки одного кристалла, но мне было невдомёк, что этот кристалл имел форму пирамиды.

– Ваш камень образует середину пирамиды, на нём всего одна гладкая грань, и по его форме трудно догадаться, что он часть пирамиды. А по поводу моей осведомлённости… – Хэлфорд перевёл взгляд на Миллера. – Сейчас сами увидите. Мистер Миллер, готовы познакомиться с одним из новых камешков?

Миллер нехотя допил сок, поднялся, попросил опустить занавеси на окнах. Едва сошлись тяжёлые занавеси на первом же окне, как листья филодендрона в момент погасли, приняв обыденный тёмно-зелёный цвет.

Миллер сделал Джеки жест, показывающий, что на второй стороне вагона занавеси можно не опускать и лёг на кушетку у стены. Отдал Джеки свои крохотные – как две стеклянные пуговицы – очки, помассировал пальцами глаза.

Присутствующие поднялись из-за стола, с любопытством подошли поближе к кушетке.