Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

Прошу за стол, господа.

Все расселись по своим местам, только Миллер остался лежать, уронив с кушетки руку.

– Долго он будет в таком состоянии? – забеспокоилась Алисия.

– Минут через пять он придёт в себя, но следующий сеанс сможет провести не раньше, чем завтра, – ответил Хэлфорд. – Я нашёл мистера Миллера в одном из полицейских участков Нью-Йорка, где он помогал при помощи ясновидения ловить преступников. Говорят, у него были неплохие результаты. Я взял его к себе, в надежде, что он сможет предсказывать котировки на бирже, но его ясновидение в направлении будущего оставляет желать много лучшего, а вот в том, что касается психометрии, то есть считывания прошлых событий по предметам, в этом ему равных нет.

Я делал эксперименты со своими личными вещами: результат – восемьдесят процентов правильных ответов. Это очень хороший результат.

– Двадцать процентов неверных ответов? – скептически усмехнулся Джед. – Я бы задумался, прежде чем доверять.

– Видите ли, дар мистера Миллера теряет свою силу при употреблении алкоголя.

Я думаю, мистер Миллер, несмотря на мой строжайший запрет, умудрялся приложиться к бутылочке виски. От этого и появились эти двадцать процентов ошибок.

– В таком случае, – с вызовом произнёс Джед. – Сегодня мистер Миллер пил не только сок, иначе не появилась бы в его видениях некая жрица любви. Я бы на вашем месте хорошенько обыскал его купе. Наверняка вы найдёте в укромном месте бутылочку виски.

– Какая жрица, – устало спросил Миллер, с трудом приподнимая от кушетки голову и подслеповато щуря глаза.

Джеки кинулся к нему, опустился у кушетки на колено, отдал очки. Глядя, как парнишка помогает дезориентированному медиуму надеть очки, Хэлфорд пояснил:

– Должен сказать, что мистер Миллер абсолютно не помнит того, что видит в трансе.

– Понятно, – иронично усмехнулся Джед и обернул голову к Алисии, говоря взглядом: и вы будете ему после этого верить?

Глава 14

Опираясь на локти, Генри и Луисита лежали в сене на животах, наблюдая, как потихоньку замирает жизнь на станции.

Снятый сюртук лежал рядом с Генри, рукава белой рубашки подкатаны к локтям, жилет плотно обтягивает спину. Соломенная шляпа Луиситы висела на торчащем из стропил ржавом гвозде.

Ночь скрыла равнину и только у горизонта тускло светился отблеск заката, смутно прорисовывая контур далёкой горной гряды. Ярко светились окна поезда. В отдалении горели огни города, – не в пример огням поезда – тусклые, красноватые.