Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

– Это ты называешь прекрасными глазами? – Луисита в ярости плюнула на тыльную сторону плаката, шлепком ладони приклеила его на лоб художнику. – Ещё раз так нарисуешь, пожалеешь, что на свет родился. Клянусь Святой Девой Гваделупской!

– Понял, сеньорита, – промямлил бедняга, боясь пошевелиться.

Он так и стоял с закрытым плакатом лицом, пока вслед за Генри и Луиситой не закрылась дверь.

Генри был так обескуражен цепочкой неожиданных событий, каждое из которых ставило его в тупик своей абсурдностью, что ему не оставалось ничего другого как просто догонять девушку и держаться за её юбку, в переносном смысле, разумеется.

Его мужское достоинство было ущемлено, но ситуация оказалась настолько необычной, что он не знал, как поступить.

– Что ты пристала к человеку? – вспылил он, нагоняя мексиканку и на ходу попадая рукой в рукав сюртука. – Очень удачный портрет.

Девушка так порывисто обернулась, что Генри ткнулся в неё носом.

– Это попытка оскорбить меня?

– Наоборот.

Я хотел сделать комплимент. Ты на портрете так же красива, как в жизни.

Рука девушки взлетела, уткнувшись указательным пальцем ему в нос.

– Про то, как в жизни, говори сколько угодно, а насчёт портрета я сама буду решать.

Со стороны они напоминали ссорящуюся любовную парочку, и прохожие начали обращать на них внимание. Оглядевшись, Луисита решительно направилась к универсальному магазину. Пряча голову в плечи, Генри нагнал её, тихо спросил:

– Ты собираешься снова скот воровать?

– С чего ты взял?

– Зачем он тогда тебя будет ещё раз рисовать?

– Мало ли… – неопределённо пожала плечами Луисита.

– Не боишься, что тебя узнают? Твои портреты по всему городу.

– Не смеши. Кто меня узнает на этом портрете, – она ткнула пальцем в висящий на стене плакат. – Пф-ф! Другое лицо.

Генри дёрнул её за рукав, указал подбородком на толстого мужчину, который, увидев Луиситу, рот раскрыл от удивления.

Толстяк хотел что-то сказать, но лишь по-рыбьи шевельнул немым ртом, косясь на плакат. Многозначительно похлопав ладонью по висящей на боку кобуре, Луисита взмахом руки сорвала листовку, скомкала её и указательным пальцем затолкала остолбеневшему бедняге в рот. Тот только глаза выпучил.

Положив ладонь сверху на рукоятку кольта, девушка круговым движением отодвинула рукоятку от бедра и снова вернула её в исходное положение.