Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

Сергей Кишларь

Банкир Хэлфорд – ставленник стремящихся к мировому господству финансовых воротил – похищает Генри, чтобы использовать его в качестве проводника на пути к Золотому Каньону. Согласно легенде на вершине ацтекской пирамиды находится пирамидион родом из Атлантиды, являющийся накопителем неизвестных науке энергий. Трио героев пытается сделать всё, чтобы помешать банкиру заполучить пирамидион. Но в этот раз Алисию тревожит не только новая встреча с конкистадорами и жрецами, но и появление соперницы, такой же своенравной, как она сама.

С одной стороны, Алисии нужна помощь соперницы в борьбе против Хэлфорда, но, с другой стороны, она не готова мириться с тем, что её дружеское трио с Генри и Джедом грозит превратиться в квартет.

Сергей Кишларь

Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

Глава 1

Лицо Чарльза Дана – редактора и владельца нью-йоркской газеты «Сан» – было скрыто сложенной вчетверо и ещё пахнущей типографской краской газетой, из-за которой доносился сиплый старческий голос:

– Паровоз завизжал, предупреждая об отправлении, и сердце моё сжалось от тоски.

Прощаясь, я поцеловал руку девушки, на секунду замер в склонённой позе, скрывая нахлынувшие в глаза слёзы и, не сказав ни слова, бросился в вагон.

Мистер Дана приспустил газету, глянув поверх неё на стоящего перед массивным письменным столом Генри Шелдона.

Жалюзи прикрывали окна кабинета, ограничивая доступ встающему за Ист-Ривер яркому солнцу ровно настолько, чтобы позволить утренним лучам скупо цедиться в узкие просветы и подобно газетным строкам ложиться частыми световыми полосами на стены, на стол, на персидский ковёр.

Ложились и на самого редактора, скрывая его глаза под бликующими стёклами круглых очков в тонкой оправе.

Впрочем, Генри и так было понятно какое впечатление произвёл на шефа его последний путевой очерк из Аризоны. Любой сотрудник газеты знал: если покрытый редкими седыми волосами палец редактора постукивает по столешнице в такт ритмике повествования, значит мистер Дана удовлетворён написанным.

Если палец замер – тут к гадалке не ходи – шеф внутренне напрягся и готов порывисто потянуться за перьевой ручкой чтобы исправлять, чёркать, ставить сердитые чернильные кляксы.

– Если меня спросят, что такое счастье, – продолжил цитировать редактор, не просто отсчитывая пальцем слова и печатные знаки, а будто дирижируя звучащей в его душе симфонией.