Истинный ариец

Истинный ариец

Сергей Климов

Молодой Орден Техномагов впервые сталкивается с открытым военным противодействием, в котором применяются древние магические технологии. Уцелевшие члены Чёрного Ордена СС, долго остававшиеся в тени, обнаруживают себя. Дело чести добить вновь поднявшего свою голову опасного врага. Вечно возрождающийся из пепла огненный Феникс вступает в жестокую схватку с вцепившимся острыми когтями в фашистскую свастику железным нацистским орлом.

Сергей Климов

Истинный ариец

Глава 1.

Появление монстра

Время в охранении тянулось медленно. Тёплая июльская ночь ласкала насыщенными, терпкими запахами разнотравья, мягким ветерком, музыкой стрекочущих кузнечиков и журчанием мелкого ручейка, протекавшего рядом в неглубоком овраге.

Семёну даже на мгновение показалось, что лежит он не в стрелковом окопе на фронтовой полосе под Курском, а на сеновале в своей родной деревне Липовке, что недалеко отсюда в Воронежской области.

И лет ему не сорок как сейчас, а восемнадцать и рядом с ним не хлипкий интеллигентский очкарик из Москвы, прибывший в их часть недавно с последним пополнением, а прижавшаяся к нему тёплым, волнующим телом любимая жена Зинаида. На душе солдата стало хорошо и радостно. Усталость, накопившаяся из-за напряжённого затянувшегося ожидания большого наступления немцев, тревога, копошащаяся в душе холодной склизкой змеёй, требовали выхода и от этого эйфорическое состояние было ещё сильней.

Война и связанные с ней пережитые ужасы отошли, как будто исчезли, забылись. Мысли и образы потекли спокойно и неторопливо. Вспомнился маленький сынишка Фёдор, бегущий к нему с вытянутыми руками и семенящий голыми ножками по дощатому полу избы, и старшая дочка Маша, гордо показывающая отцу пятёрку в школьной тетради. И широкое, доброе лицо жены, ставящей на стол в горнице горшок с наваристыми щами…

Тут некстати всплыло в памяти то роковое письмо, полученное осенью сорок первого и настроение, переменилось.

В том письме жена, короткими, скупыми строчками сообщала, что их сын Фёдор пропал без вести в окружении где-то под Харьковом. Мелькнула слабая надежда, что сын ещё жив. Очень хотелось в это верить.

Затем вспомнилось начало войны. Жаркое лето, пыльные дороги, кажущееся бесконечным отступление. Окружение. Голод. Окровавленные, вздувшиеся трупы вдоль дорог. Обгоревшие остовы танков. И постоянный страх.