Новая Зона. Время туманов

И ведь даже мысли не допускают, что оный бродяга, который только что в лицо улыбался и обещал до базы провести, потом просто выстрелит в затылок на какой-нибудь тихой тропе, чтоб научный комбез пулей не портить. Не шла впрок такая наука «ботаникам» Зоны, и потому нередко в продаже у нечистоплотных барыг бывали комбезы-самоделки из особенно стойкой зеленой ткани, а также детекторы научные и весьма недешевые аптечки. Была у Игоря и бородка – какое-то неписаное правило бывало у ученых Зоны, что-то вроде знака отличия: в Зону если выходил, пусть даже на окраину, но если «полевая работа», какой бы пустяковой она ни была, состоялась, «ботаник» обязательно отпускал бороду, бородку, иногда даже бородищу широкой лопатой.

Настоящая традиция возникла, которую все негласно соблюдали, – по слухам, даже один из академиков, носивший небольшую бородку клинышком, специально вышел в Зону, чтобы сохранить свое украшение, не нарушив обычай. Так что этот «ботаник», Игорь, в Зоне был почти наверняка.

– Лазарев, значит… – буркнул Семен. – Выходы были?

– Да… ну, конечно, – негромко ответил ученый, почему-то смущенно улыбнулся и пригладил бородку. – Это… м-м… заслуженный знак, не подумайте…

Игорь помолчал, потом хмыкнул и почему-то махнул рукой, словно отгоняя муху:

– А… ладно, пусть…

– Ты о чем это? – спросил Шелихов.

– Да вот мы с Андреем все-таки рассчитывали попасть к… кхм… – Лазарев покусал нижнюю губу. – М-м… ну, думали, нас другой проводник поведет.

Вах, кажется? Он сегодня приезжал, из Зоны.

– Да, Вах, – кивнул еще один человек, видимо, Андрей, с заметной неприязнью посмотревший на Серого. – С нами должен был идти Вах, сталкер. Из Зоны. Но его еще с утра перехватила группа профессора Савицкого. К сожалению.

Шелихов вспомнил, что академик говорил о военном, который должен был идти с ними, но невысокий, крепко сложенный мужчина лет примерно тридцати на человека армии был не очень похож, скорее либо на научника, либо на сталкера-одиночку.

Особенно странной для Семена была манера говорить – Андрей произносил слова негромко, медленно, как будто даже мягко, что так не вязалось с привычным для сталкера образом военного. Впрочем, и встречаться сталкеру с армейцами приходилось только на блокпостах, где обычным делом был грубый, рявкающий окрик, сощуренный злой взгляд и ствол автомата, словно ненароком направленный в живот.