… всё во Всём

Я совершенно уверен, что во мне уже есть это знание, но я не могу его выразить. – Хокинг проговорил это с тем же жаром в голосе, что и раньше.

– Никто не может, и ты не можешь. В твоем распоряжении только те средства, которыми человечество располагает сейчас, а выразить нужно нечто существенно большее. Необъяснимое объяснить надо начинать, – проводя рукой перед собой, успокаивая разгорячившегося ученого, ответил «Знаток».

Хокинг снова стал поднимать руки в импульсивном порыве, прерывая «Знатока», и пытаясь что-то сказать, но…

Очертания зала и все фигуры вокруг стали расплываться, замещаясь какими-то другими, вроде бы привычными… VIP-зал аэропорта… Удобная и комфортная бежевая мебель вокруг… Пульс в голове все еще бился, медленно превращаясь в осязаемый стук в перегородку очередной служащей зала:

– Мистер Кочетоф, сэр, через полтора часа ваш рейс.

Что предпочитаете на завтрак? Меню на вашем столике. Заказывайте, – бодро проговорила она.

Я не видел ее. И хорошо. Значит, и она не видела, как меня трясет в лихорадке от всего только что увиденного.

И услышанного. Я сел и, успокаивая себя словами: «Вот выбрал же себе чтиво на ночь. Это сон. Сон», – медленно поднялся со своего ложа, которое немедленно стало изгибаться, превращаясь обратно в кресло.

Вдруг поняв, что сжимаю книгу Хокинга в правой руке точно так же, как он сжимал ее в моем сне, в сердцах я бросил ее в сумку, решив не возвращать на полку, где она будет пылиться под «Флешем». Думаю, никто не обидится, а Юнайтед даже не заметит потерю килограмма бумаги.

Через полчаса, когда в меня поместился последний кусок огромного омлета и две чашки крепчайшего кофе, я немного стал приходить в себя. Странным образом ощущая себя тем, кто видел что-то неординарное, мне хотелось рассказать о своем экстрастранном сне всем окружающим, и в то же время внутренний голос, который ранее меня никогда не беспокоил, мне тихонько шептал: «Не смей». Отчего я опять холодел, вспоминая мелкого пакостника из парка.

Глава 4

В 9:15 была объявлена посадка, и по специальному коридору для первого класса я прошел внутрь невообразимо огромного самолета. Боинг 787, Дримлайнер, по-другому его и не назвать. В салоне на втором этаже нас было всего пять человек: два араба в характерных одеждах и обручах, два бизнесмена, точнее, бизнесмен и бизнесвумен, которые явно были не вместе, но были настолько одинаково экипированы в дорогу, что это бросалось в глаза.