Один на один с металлом

– Отправьте ваших экспертов подметать улицы Москвы, там им будет самое место.

– Не паясничайте, Черкасов. Поясните, что вы имели в виду, – нахмурился подполковник.

– Как я уже говорил вам, Серго Берия высококлассный радист и радиоинженер. Чтобы не терять квалификацию, он собрал радиотренажер, на котором отрабатывает передачу телеграфным ключом и прием текста на слух. Видел я эту конструкцию. Кроме того, вы, как профессионал, понимаете, – я решил польстить подполковнику, – что сигналы коротковолнового передатчика были бы мгновенно запеленгованы нашей радиоконтрразведкой.

Это вам не УКВ-диапазон.

– Поясните, что вы имели в виду, – явно озадаченно произнес подполковник.

– Радиоволны коротковолнового диапазона, излучаясь в эфир, отражаясь от ионосферы, огибают весь земной шар. Поэтому радиостанции этого диапазона используют для связи на дальние расстояния. Ионосфера – это оболочка вокруг Земли, – пояснил я, перехватив вопросительный взгляд допрашивающего. – Кстати, в горах бывало так, что мы со своей коротковолновой рацией не могли связаться на то расстояние, на котором устанавливали связь менее мощные УКВ-передатчики немцев.

– То есть если бы коротковолновой передатчик вышел в эфир, то он был бы мгновенно запеленгован…

– И данные об этом должны бы быть в службе радиоконтроля УМВД по Москве и Московской области, – посмотрел я в глаза подполковника.

– Хорошо, оставим этот вопрос, – произнес подполковник, недовольно посмотрев на штатского. Тот отчего-то виновато съежился.

– Расскажите нам, о чем вы говорили с Лаврентием Берием, находясь у него дома?

– Да как бы и ни о чем. Поздоровался со мной Лаврентий Павлович… Про семью еще спросил, ну и сказал, что напрасно нашу часть после войны расформировали, что придется наверстывать упущенное, – я снова посмотрел в глаза подполковнику. Тот ничего не ответил.

В действительности все было не совсем так, но я не хотел рассказывать, как Лаврентий Павлович дотошно и весьма профессионально расспрашивал меня о захвате американского вертолета.

И то, что, прощаясь, он обнял меня… Как будто смерть свою рядом чувствовал… Такое бывает на войне, включается так называемое шестое чувство у людей, долго ходивших под Богом. Одиннадцать лет назад, награждая нас в Тбилиси, он выглядел и говорил совсем по-другому. Хотя это и не удивительно. Я знал, что рабочий день министра Берии составляет двадцать, в лучшем случае восемнадцать часов. И так уже многие годы.