Пленники Зоны. Гонка преследования

Не дождались, твари! Решили иначе сделать. Но тут-то подростки-и, дети-и! Это уже вне закона. Слышишь, Кузбасс, это предел человеческого зла. Таким не место на земле!

– Это… ты еще не совсем понял, чем это грозит.

– ???

– Мамонт с подачи свидетеля Паута на тебя покажет, скажет, что Треш отбил на бандитском кордоне детей, но девочку увел или спрятал, а может статься, пытал и убил. А Паут типа смог перехватить только пацана. Так сказать, отбил его у тебя.

– Атас-с! – Треш снова присел, почувствовав слабость в ногах.

 – Это же каким уродом надо быть, чтобы… Обожди. Но есть же Ростик, он сможет показания дать, что именно я освободил обоих детишек из плена Козыря.

– Не покажет. Папик задобрит, запугает сынка. Тот его любимчик, на что хошь пойдет ради милости отца, ради его даров и наказа.

– Звездец!

– А это означает, сталкер, что жди новый заказ на твою голову. И не один.

– Как это?

– Ну, для приличия от самого Мамонта. Типа за гадство твое, за низость. Вот, дескать, хотел ты убить обоих детей, но Ростика отбил Паут, а стать в Зоне садюгой, истязателем и убийцей малолеток – это полный крындец.

Это волчий билет и красный уровень. Тут даже я обязан буду пришить тебя, а не кормить и поить в своем заведении. Плюс от вояк, которые Зону перевернут, наполнят вертушками, броневиками, спецназом и военсталами, но живого или мертвого тебя притащат к Бугаенко.

– Ч-е-е-рт!

– Вот так, паря. Поэтому сиси не мни, резину не тяни, собирайся и уматывай. И все досконально продумай. А сейчас бегом на завтрак, потом ко мне в каморку, обсудим детали нового договора по… – Кузбасс заговорил еще тише… – по Фараону.

Я тебя заряжу в рейд и на энное время больше не знаю и не хочу видеть. Понял, паря? Вот так-то. Это Зона! Добро пожаловать в нее…

* * *

Пока наевшийся от пуза Джимми мылся в душе, любезно предоставленном старым товарищем, напевая под нос песенку из «Бременских музыкантов», Треш в каморке Кузбасса обговаривал условия нового договора. Условия эти и требования были предельно ясны обеим сторонам, которые обменялись расписками и пожали друг другу руки.

Бармен сделал заключение:

– Значит, еще раз. Ты отсюда убываешь в ближайший час, на моих, – толстяк взглянул на наручные золотые часы, – без двадцати девять. После девяти я тебя не должен видеть в заведении. Уйдешь со своим скарбом, чтобы никто не догадался об истинной цели твоего путешествия. Если кто спросит, скажу, что ты вроде как проговорился – двинул дальше искать Шрама.