Истребитель

И вот теперь Вадим предстал перед Никитой испуганным, взволнованным и злым. Весь его вид и лицо в красных пятнах говорили о том, что он быстро бегал последние два часа, плакал и, судя по пене на обветренных губах, долго и выразительно с кем-то разговаривал.

– Что случилось? – встретил его Никита, недобритый и полураздетый, резко меняясь в лице.

– Никита… Ольгу изнасиловали… чуть не убили! – Вадим сжался в комок, уже не сдерживая слезы и глубоко вздыхая. – Ублюдки, суки… я ведь их рвать буду… я их…

– …Бля! – вырвалось у Никиты, язык которого никогда не знал брани.

Он встал, как вкопанный, опустив от ужасной вести руки и сжав челюсти.

– Никита, что такое? – подошла сзади к мужу Таня, расправляя неподатливый локон и внимательно наблюдая за реакцией обоих друзей.

– Ничего… милая, я потом скажу… иди, посиди в комнате!

– Но…

– Ступай! – повысив голос, сказал строго парень, подтолкнув любимую.

Только она неохотно исчезла за дверью спальни, Никита обратился к сверхугрюмому другу.

– Так. Я сейчас оденусь, ты подожди… Потом к тебе, там поговорим, и всё расскажешь подробнее…

– … Там Ольга!

– Тем более идём к вам! Всё, жди, – бросил Никита и ринулся в спальню.

Наспех объяснив жене причину отлучки, сноровисто одевшись легко, не по погоде, и чмокнув в носик милую, он удалился вместе с другом.

Общаговская комната ветхой пятиэтажки, девяносто процентов жителей которой составляли люди кавказской национальности и рабочие средней технической специальности, встретила вошедших унылой траурной атмосферой.

Ещё больше её усугубляли замусоренный палас, раскиданные там и сям вещи и обувь, неприятный мясной запах и урёванная до посинения Ольга, облачённая в ситцевый грязный халатик. Сразу бросилась в глаза её полуобнажённая грудь с огромным околососковым пятном, потрясывающаяся от каждого движения. Но Никита заставил себя контролировать взгляд.

– Оля, успокойся! Не закатывай истерику… Держи себя в руках! – скороговоркой выпалил Никита с ходу, скинув туфли и подсаживаясь на неубранную с утра кровать рядом с девушкой.

Вадим обессиленной тушей рухнул на стул, потупив взгляд.

– Как же держи, когда суки эти…

– … Спокойно, я сказал! – тряхнул Никита еле сдерживающую себя от психопатства подружку. – Я не понял, их было несколько, что ли?!

– Да! – крикнула бедняжка, умываясь слезами и растворённой в них тушью.