Экстергейзер

Незнакомец немного помолчал, а потом сказал:

– Хорошо. Но я рассчитываю, что вы порядочный человек, и умеете выражать благодарность не только на словах…

– Разумеется! – заверил его Брант. – Можете не сомневаться!

– Ну что же, ищите меня в восьмом отсеке второй палубы, – согласился незнакомец. – Там я вас встречу. Ваш коммуникатор запомнил мой контакт?

– Да! – проверив, подтвердил Брант.

– Тогда до встречи!

Виктор был настолько окрылён неожиданной весточкой от Кристэль Лоран, что почти потерял голос разума.

Вернее, он его совсем потерял, ведь Кристэль вполне могла связаться с ним по общеармейской связи, если бы у неё возникло такое желание. Впрочем, ситуации бывают разные, и хотелось верить в самое лучшее, но Брант всё же догадался посмотреть, кому принадлежал контакт. Джон Килби, старший механик, переведён на «Величие Дивеса» неделю назад – выдал информацию квантер.

– Всё сходится! – сказал сам себе Брант. – Он, наверное, раньше служил на корабле вместе с Кристэль!

Мгновенно приняв душ и одевшись в парадную форму, словно он шёл не на встречу с механиком, а на свидание с самой девушкой, передавшей ему послание, Виктор бегом направился в ангар, где находился дежурный катер.

По пути он отметил, что стояла глубокая, хоть и условная, ночь. Коридоры «Адмирала Юрма» были абсолютно пусты.

Пилот катера узнал координатора и не стал задавать лишних вопросов. В последнее время Брант нередко перемещался на флагман и обратно. Как говориться – надо, так надо!

Солдаты из службы режима, несущие караул на «Величии Дивеса» тоже встретили Виктора, как родного:

– А, наш разведчик! Даже ночью не дают вам покоя?

Брант кивнул, и этого было достаточно.

Караульные понимали, что такому занятому человеку особо разговаривать с ними недосуг.

Вторую палубу, равно как и восьмой отсек, Брант нашёл без труда. С архитектурой современных крейсеров знакомили в академии, а он к большинству занятий относился с искренним интересом.

Но сам отсек внутри был огромен! Он, казалось, не имел никакой планировки. Просто нагромождение агрегатов, хитросплетение труб и кабелей между ними, узкие, изгибающиеся змеёй проходы и бесконечные металлические лестницы. Всё это жило, вздыхало, гудело и шипело.

Где-то вырывались струйки пара, в другом месте с труб на решётчатый пол капал конденсат. Освещение было тусклое и неравномерное, отчего во многих местах образовывались двойные и тройные тени.