Сказка темной стороны

Сквозь этот стук Алекс услышал странное, нечеловеческое бормотание, словно бормотание злобного карлика из какой нибудь страшной сказки.

Что—то происходило в лесу. Алекс изо всей силы зажмурил глаза, подтянул колени к подбородку и так клубочком пролежал, пока все не стихло.

Только бы дотерпеть до рассвета. А там уж он ждать не будет: доберется до автострады и на какой—нибудь попутной машине доедет до города…

Ему вспомнились страшные рассказы матери о том, что вот уже две недели в округе бесследно исчезают люди: девушки и парни.

И никто нигде не нашел ни их тел, ни даже следа от них.

«Боже мой, зачем я оказался в этих проклятых местах? Что же со мною теперь будет?» – думал Алекс.

Где—то совсем рядом послышался хруст. Парень вслушался: похрустывание напоминало чьи— то тяжелые шаги. Ему стало совсем страшно и совсем одиноко.

– Господи помилуй. Такого со мной еще никогда не было! Боже мой, помоги и спаси меня! —испуганно зашептал парень.

Вдруг очень громко и резко хрустнул толстый сук где— то совершенно рядом, буквально в двух шагах.

Это так потрясло Алекса, у него даже сердце заколотилось сильнее. Казалось, оно вот— вот выскочит из груди. Он в ужасе приподнялся, потер онемевшую от долгого лежания руку и со страхом стал оглядываться по сторонам, всматриваясь в глубину ночи.

Клубился туман, он рваными клочьями полз между стволов деревьев. Ощущение, что кто— то или что— то за ним подсматривает, пристально наблюдает, не покидало его.

– Кто-нибудь тут есть? – крикнул он в ночь.

 – Есть кто-нибудь?

Странные нечеловеческие звуки, хрипы заполнили все вокруг. Алекс затравленно озирался. Звуки, хрипы и стоны слышались со всех сторон. Они наплывали на него вместе с туманом. Скрипели деревья, осыпалась листва.

Алекс собрал всю свою волю, всю свою силу, с истеричным криком сорвался с места и помчался напролом, не зная куда. Он мчался не разбирая дороги. Ветви хлестали его по лицу, срывая одежду. Парень истерично кричал, но его крик тонул во тьме. Задыхаясь, он падал, вскакивал на ноги и вновь продолжал бежать.

Что—то неведомое, невидимое и ужасное гналось следом. Шелестели листья, падали деревья, хрустели ветки, выворачивались пни. Казалось, сама земля заходила ходуном под ним.

И тут он впервые почувствовал боль. Из глубокой царапины на щеке сочилась кровь, ноги тоже были в царапинах и крови, в крови были руки, а одежда вся изорвалась…

Прерывистое, хриплое дыхание слышалось все ближе и ближе. Тяжелый топот настигал его.