Абандон

У основания некоторых находились помещения, вероятно, предназначенные для обслуживающего персонала. А ещё – они явно были заброшены: окна щерились осколками, крыша домиков и сами вышки кое—где поросли травой и даже небольшими деревцами.

Трава в поле была высохшей и жухлой. Что очень странно – ведь только что мы ехали по влажной грязи. Может, дождь сюда не дошёл? Сразу под сухой коркой тонкого почвенного слоя был песок, куда проваливались каблуки ботинок.

В воздухе был едва ощутимый запах перегретого металла, машинного масла и гари.

Мы молча переглянулись. Я жестом указал на ближайшую вышку, Соня в ответ согласно кивнула.

Не нравились мне эти вышки. Я проследил геометрию их расположения – и понял, что стояли они не просто так. Кто-то знающий разместил их таким образом, чтобы они меняли метрику силовых линий, которые мне предстояло вычислить.

Потом мы поднялись на очередной холмик и увидели источник металлического запаха.

Танки. Множество. Стоят не стройными рядами, как это бывает на заброшенных базах хранения и танковых заводов, а вразнобой, напротив друг друга.

Как будто кто-то бросил машины прямо посреди крупных танковых учений.

Впрочем, учений ли? Я пригляделся. На некоторых машинах, несмотря на ржавчину и другие следы, оставленные временем, отчётливо просматривалась копоть. Часть стояла без башен – которые тоже валялись в беспорядке на поле.

Мы снова переглянулись. Было ясно, что надо уходить. Но любопытство оказалось сильнее.

Мы направились к ближайшему подбитому танку.

Машине досталось: левая гусеница была порвана. Механик—водитель, видимо, пытался как-то маневрировать на оставшейся – до сих пор остались следы, глубокие борозды. Но потом очередной снаряд угодил машине в бок, где уже не оставалось динамической защиты, которая могла бы спасти от кумулятивной струи.

Я забрался на заднюю часть танка, чтобы оглядеться. И тут обнаружил ещё один неприятный сюрприз. Кто-то из членов экипажа пытался спастись в последний момент.

Скелет в истлевшем комбинезоне свешивался из башенного люка. Шлема на черепе не было – он упал вниз, под катки. А из глазницы погибшего росло какое-то растение с красивыми розовыми цветами.

– Твою ж налево! – выругалась Соня.

– Могила, – констатировал я.

– Валим отсюда, а?

– Надо бы… – согласился я, – но, знаешь, что странно? Вот этого всего – я обвёл рукой поле с танками – быть не может.

– Почему? – удивилась Соня.