Ошибка маленькой вселенной

Сходите посмотрите!

Старик глянул на него пронзительным взглядом, в котором, однако, не было угрозы – только лёгкое любопытство.

– Отчего ж не посмотреть, – кивнул Серафимыч, – поди возьми у двери мой фонарь жёлтый. Выгляни за дверь, да посвети. Он мощный, сами видели – дотянется.

Дети переглянулись, потом Дима встал, и вышел из-за стола.

Фонарь действительно был очень ярким: луч легко доставал до ворот. Они стояли монолитом, глянцевито отливая свежей черной краской на стройных заклёпочных полосах металла.

Ни намёка на ржавчину или повреждения. Пытаясь переварить этот факт, Дима растерянно оглядывал внутренности депо. Пути, на которых стоял исполинский паровоз, были целёхонькими, и поблёскивали полированным металлом. Никакого мусора на чёрном земляном полу. Даже воздух изменился: дымная затхлость сменилась запахами нагретого металла, смазки и деревянных шпал.

Дима аккуратно, без всякого скрипа, закрыл дверь, и в молчании вернулся за стол.

– А теперь, ребята, давайте поговорим начистоту, – хозяин резко изменил интонацию, теперь в его голосе не было никакой добродушной расслабленности, исчезла нарочитая старомодность, – кто вас надоумил заявиться на тропу?

– Никто не надоумил, – ответил Дима, – мы сами.

Я сам. У меня есть увлечение – я собираю слухи о разных необычных вещах, которые в городе происходят. В этом районе в последнее время видели разных необычных животных…

– Животных значит, – старик почесал подбородок, – эх, молодёжь пошла, да и народец… раньше-то мозгов хватало держаться подальше… – сказал он в деланой задумчивости, и добавил, будто бы спохватившись, – а чего это чай не пьете? Стынет ведь! Вам теперь без местной еды и питья никак.

Чем скорее напитаетесь, тем лучше. Пахнете вы больно соблазнительно, даже я едва держусь.

Дима неохотно взял в руки тёплый стакан, и недоверчиво понюхал содержимое.

– Смелее, – подбадривал хозяин, – всё едино – назад для вас дороги нет. Сами виноватые, не могу я вас отпустить.

– В…вы хотите нас похитить? – Пискнула Тоня.

– Хех! – Серафимыч снова растянул изуродованные губы в подобие улыбки, – похитить! Выбор-то не богатый у меня – в ученики себе записать. Или сожрать. Ученики мне сейчас куда как нужнее, да и не голодный я. Вон, лошадь недоедена с той недели ещё, – он указал на зелёный диван у стены.

Только теперь, приглядевшись, Дима с нарастающим ужасом понял, что это не диван вовсе, а бесформенная груда окровавленного мяса, костей и кожи.

Тоня смертельно побледнела.