Раненые звёзды – 3: Книга Ветра и Крови

– Рисунок на тебе, – всё так же спокойно ответил Кай, – он двигается.

Я опустил голову и посмотрел на свою грудь. И действительно: мне показалось, что спиральки и завитушки начали странным образом закручиваться, при этом наливаясь изнутри бледным зелёным светом.

– Они ещё и светятся… – сказал я.

– Нам что-то втёрли, Гриш… со мной что-то странное происходит.

Кай, уже весь покрытый светящимся движущимся узором, растерянно глядел на меня. Его глаза медленно стекленели.

Я попытался что-то сказать, но понял, что язык меня больше не слушается.

Кое-как сделав пару шагов до ближайшего топчана, я рухнул на него, как подкошенный.

Несколько секунд я боялся потерять сознание. А потом жалел, что так и не вырубился. Следующие несколько часов.

Сначала онемение и скованность движений и заторможенность мысли были единственными симптомами. А потом к ним добавилось жжение. Оно возникло где-то в глубине тела, у костей. И медленно расползалось на мышцы и внутренние органы. Сначала это было просто неприятно.

Потом – терпимо. Затем меня затопил океан невыносимой боли.

Если бы я мог двигаться, я бы, наверно, перегрыз себе вены, чтобы скорее умереть. Настолько это было невыносимо.

Но, к счастью, пик боли продолжался относительно недолго. По крайней мере, не настолько долго, чтобы я окончательно потерял рассудок.

Когда жжение пошло на убыль, я снова обрёл способность двигаться.

Мне дико захотелось есть. Кажется, я расправился со значительной частью еды на столике всего за несколько секунд, даже не осознавая этого.

Где-то на задворках сознания было желание посмотреть на Кая. Убедиться, что он ещё жив. Но я не мог оторваться от еды даже на секунду.

После голода пришла такая же сильная жажда. Добежав до выгородки, я нырнул головой в каменную чашу и пил, забыв про дыхание, пока меня не начало распирать изнутри. Когда, преодолевая сильнейшее головокружение, я двигался обратно на топчан, Кай чуть не сбил меня с ног, направляясь к выгородке.

Его появление не вызвало у меня ровно никаких эмоций.

Следующие несколько часов были похожи на восстановление после тяжёлой тренировки, если десятикратно усилить ощущения. Я имел возможность двигаться, но не мог заставить себя даже пошевелить пальцем.

Потом был ещё один приступ сильнейшего голода и жажды. И несколько походов за выгородку по другим делам.

Когда боль и жжение в мышцах стали едва заметными, я, наконец, провалился в сон.