Раненые звёзды – 3: Книга Ветра и Крови

Он опустился и сел на задние лапы, удивлённо глядя на меня налитыми кровью глазами.

Я кинулся вперёд.

Тут уж и медведь не мешкал: рванул на встречу со скоростью, которую не ожидаешь от такого массивного тела.

Дальше всё происходило слишком быстро. Сознательных мыслей не было вообще. Только ярость, смешанная с необъяснимым восторгом, да вдруг проснувшиеся дремучие инстинкты, которые часто оказывались более правы, чем разум.

Я сделал сальто, оттолкнувшись от песка так, что затрещали сухожилия. Смог допрыгнуть до холки чудовища.

Медведь снова поднялся на задние лапы и попытался достать меня передней лапой.

Но я не мешкал: размахнулся, и твёрдой ладонью пробил ему правый глаз.

Тут даже память отказала, не в состоянии фиксировать происходящее.

Помню предсмертный стон зверя.

И собственную смертельную рану. Медведь достал меня огромными когтями, порвав правый бок.

Боли почти не было.

Только пришло понимание, что это конец.

Но страшно не было.

Я чувствовал, как песок жадно пьёт мою кровь. В последний миг ко мне вернулось обычное состояние разума. И единственное, что я успел – это удивиться собственной беспечности и самоуверенности. А ещё мне было стыдно перед Каем.

5

Небо полыхало закатом над первобытной тайгой. Где-то в чаще ухала ночная птица. На краю большой поляны в половодье огней величественной и неподвижной громадой застыл челнок. Как будто он был памятником непобедимому стремлению человека в космос.

У кромки леса чёрным провалом зияла свежая могила. Возле неё застыли двенадцать мужчин и одна женщина. Все – в белых комбинезонах. Они стояли в шеренгу, по-военному, опустив головы.

В изголовье могилы, возле белого савана, стоял на коленях ещё один человек. Перед ним на специальной низкой подставке лежала старая книга. Он читал её вслух на забытом языке, чужие звуки которого чёрными стрелами исчезали в темнеющем лесу.

Это продолжалось довольно долго. Но вот прошелестела последняя страница, упал как камень в воду последний слог.

Чтец тяжело вздохнул. Закрыл книгу. Тщательно заученными ритуальными движениями убрал подставку. Потом отложил реликвию в сторону.

После этого он нагнулся к савану. Опустился на него. И крепко обнял останки того, кто был в него закутан. Его широкую спину сотрясали неслышимые рыдания. На белом саване, справа, появилось и начало расти красно-бурое пятно. Впрочем, оно оставалось почти незаметным в сумерках.