Раненые звёзды – 3: Книга Ветра и Крови

Я постарался привлечь внимание Макса, активно жестикулируя. И, в конце концов, мне это удалось.

Командир посмотрел на указанного мной охранника. И в этот момент тот бесшумно и легко поднялся, преграждая путь одному из бойцов.

– Остановитесь, – сказал охранник на местном языке, – нам…

Закончить фразу он не успел.

Один из бойцов авангарда вогнал ему лезвие боевого ножа (тоже из наших, марсианских запасов) под нижнюю челюсть, навсегда лишив возможности говорить.

Но в этот момент поднялся ещё один из охранников.

–…нужно поговорить, – он спокойным голосом закончил фразу за своего погибающего собрата, бьющегося в конвульсиях на лестнице, – мы не понимаем, кто вы. Возможно, мы найдём способ сосуществовать.

Мы с Максом переглянулись. Я уже хотел кивнуть в знак того, что готов начать переговоры, но забыл, что сам отдал командование в руки другого человека. Это взгляд был лишь данью вежливости; он давал понять свои намерения.

Потом был едва заметный жест, предназначенный для своих людей.

И полилась кровь.

Много крови.

У меня было не так уж много опыта таких вот близких контактов. По сути, венерианская операция только, да и то с оговорками. Ещё, конечно, были пришельцы – но психологически это всё-таки совсем другое.

А тут люди, с которыми я уже много дней делил помещение с лёгкостью лишали жизней других людей. Массово.

Меня замутило. Сохранить лицо помогло только то, что всё произошло очень быстро.

Кай, видимо, почувствовав моё состояние, едва слышно прошептал на марсианском: «Бесплотный ветер даёт жизнь крови; без духа сознание мертво».

Это место из «Книги Ветра и Крови» было мне знакомо, мы как раз начали работу над переводом Ветхих глав. И была в этих словах, видимо, какая-то скрытая энергетика. Мне сразу полегчало.

Я отвернулся от побоища и занялся тем, чем должен заниматься нормальный солдат: выполнением своей боевой задачи.

Учитывая критические незапланированные осложнения, я решил, что будет лучше войти в режим превентивно.

Восприятие резко расширилось.

Я чувствовал малейший ветерок, звуки, которые в другом состоянии рисковали быть заглушенными ночными шорохами в лесах и полях и тонким дыханием самого города. По-прежнему мирно спящий, на первый взгляд, город резко изменился, когда мне стали доступны возможности режима. Я видел, как он синхронно начал реагировать. Тут и там просыпались дома. Стягивались пока ещё не видимые силы.

– У нас минуты три, – сказал я громко на русском, – потом будет прямая атака.