Раненые звёзды – 4: Апокалипсис

И я, пожалуй, был склонен прислушаться к их рекомендации.

Провожать меня вышли Катя, Лев и Кай. Персонал базы, после подготовительных операций, покинул ангар.

Мы стояли молча. Наверно, мне нужно было сказать что-то ободряющее, но совершенно ничего не приходило в голову.

– Я мечтал в детстве, что когда-нибудь полечу к звёздам, – первым начал Кай, – когда вернёшься, расскажешь, что там и как. Договорились? Пускай готовятся.

– Не рассчитывай, что полетишь туда один, – сказал Лев, обращаясь к Каю.

Они улыбнулись друг другу.

Катя посмотрела мне в глаза. Попыталась улыбнуться, но от этого усилия у неё из глаз тихо потекли давно сдерживаемые слёзы.

– Эй, эй, эй! – произнёс я, после чего подошёл к ней и обнял. Потом мы поцеловались. Странно, но почему-то после этого поцелуя тоска, поселившаяся было в сердце, растворилась. Появилось солнечное, почти радостное ощущение, что всё будет хорошо.

– Я бы хотела провести следующие две недели в стазисе Гриша, – вздохнула Катя, – но всю меня туда не засунешь.

Я улыбнулся.

– Когда мы путешествовали, часть тебя ждала нас сотни тысяч лет, – сказал я.

– Да. Но тогда мы оставались под полным моим контролем.

– Свобода – это не всегда плохо, – попытался возразить я.

– Не путай свободу с неведением, – ответила Катя и неожиданно добавила: – я люблю тебя, Гриша. Береги себя. Ладно?

– Конечно, – кивнул я, – да не переживай – у меня большие планы на будущее. На наше будущее.

Я кивнул. По очереди обнял Кая и Льва. И полез в своё новое обиталище.

Межзвездные расстояния – это очень, очень и очень большие пропасти пространства. Тюрвинг, возможности которого на Земле, и даже в пределах Солнечной системы выглядели безграничными, теперь казался детской игрушкой. Как будто я на маленьком самокатике отправился в путешествие в другой город.

В этот раз я намеренно выбрал неоптимальную траекторию прыжков. Чтобы случайно не натолкнуться на то, что «нашинковало» корабль одноклеточных. Когда Солнечная система осталась позади, а родная звезда слилась со звёздным роем в первозданной черноте, я выправил траекторию прыжков.

Тау Кита была теперь прямо по курсу. И самым психологически сложным моментом было то, что она визуально не росла даже после пары сотен прыжков.

На первую ночёвку я остановился часов через шесть. По привычке я слишком много раз входил в режим, поэтому довольно сильно утомился. Конечно, при желании можно было прыгать и дальше, но я решил поберечь силы.