Шестой океан

Одна из «вешалок» что-то быстро зацокала, активно шевеля рогами—конечностями. Ц’тал отступил на шаг назад и словно бы весь как-то съежился. Он что-то тихо ответил на том же языке. Его соплеменник покачал головой, бросил что-то неразборчивое, после чего развернулся и направился в сторону тоннеля.

Ц’тал мелко затрясся. Одна из «вешалок» достала нечто, очень напоминающее оружие и направила ствол на похитителя.

Выстрел был почти бесшумным. Короткий гудок, похожий на звук работающего трансформатора – и огромный кусок грудной пластины Ц’тала испарился, обнажая трепещущие фиолетовые внутренности.

«Вешалка» убрала оружие, развернулась и, не оглядываясь, тоже пошла в сторону тоннеля. Последний из нападавших наклонился к умирающему Ц’талу, быстро обшарил карманы одежды и, ничего не обнаружив, присоединился к остальным нападавшим.

Проход в тоннель исчез.

Я кое-как выбрался из укрытия и на ватных ногах опустился перед похитителем.

Он бы всё ещё жив, хотя глаза уже не горели прежним красным огнём.

– Коллега? – тихо позвал он, – коллега, вы здесь? Моё зрение уже отказало… смерть неизбежна… вы… вы должны мне помочь. Времени мало. Возьмите мой автопереводчик и универсальный пропуск, – дрожащей клешнёй он залез куда-то себе под панцирь и извлёк два небольших кристалла: синий и зелёный, – билет обратно в Москву записан на пропуск. Подходите к терминалу отправления через четырнадцать часов, сразу после окончания конференции… – он сделал паузу; его тело били конвульсии, а речь становилась всё более неразборчивой, – и ещё кое-что… вопрос жизни и смерти миллиардов… – мне пришлось наклониться, чтобы расслышать последние слова, – через две недели.

Аэропорт Гонконга. Бизнес зал «Катай пасифик». Девять утра, у стойки бара… она будет с рыжими… волосами… назовите моё имя… и передайте это…. – явно слабеющей левой клешнёй он снова залез куда-то под панцирь и достал небольшую черную пластину, покрытую какими-то замысловатыми узорами, – просите… прощения… я… хотел…

В этот момент по его телу прошла особо сильная конвульсия.

А потом он застыл. Его глаза окончательно потухли, а слабо пульсирующие внутренности в страшной ране замерли.

Он был мёртв.

Достав пластину из мёртвой клешни, я вместе с кристаллами спрятал её в папке. После чего огляделся, пытаясь понять, как выбраться из этого глухого закутка, причем сделать это как можно скорее.

Стены закутка выглядели совершенно гладкими.