Земля мертвых. Боги войны

Я же провалился в сон легко. Давняя привычка, сформированная в боевых условиях. Сон – это ценность.

Сон был тревожным. Мне снились руины замка. Для чего-то я должен был спуститься в подвал; там было нечто очень важное. И я пробирался туда, через завалы, через заросли странных вьющихся растений, выделяющих остро пахнущий сок. Где-то вдалеке слышался птичий крик, и я знал, что мне нужно успеть до того, как первая птица долетит до замка. Мне даже удалось попасть в подвал; тревожные птичьи крики остались снаружи.

Но в тот момент, когда я должен был наконец понять, что же тут скрыто такое ценное, я проснулся.

Меня вырвало из сна тонкое пиликанье будильника на электронных часах. Конечно же, никакие смартфоны в экспедицию не допускались – поэтому я пользовался простым механизмом.

Меня должен был разбудить Ваня. Но по старой привычке я всё равно выставил будильник, с задержкой на пять минут к началу вахты, просто на всякий случай.

Я вскочил с койки. Мгновенно оделся и пулей вылетел в коридор, направляясь в оперативную рубку.

Лейтенант был тут. Я едва сдержал вздох облегчения. Ничего трагичного, к счастью, не случилось – банальный сон на посту. Да, это было очень странно: Ваня ведь готовился к поступлению в нашу академию. И даже прошёл отбор. От моей характеристики многое зависело. К тому же, как я заметил, он был ответственным и исполнительным. Что ж. Не выдержал реального стресса… объяснимо. Посмотрим, как дальше себя покажет.

– Товарищ лейтенант! – нарочито громко сказал я.

Ваня дёрнулся. Открыл глаза. Увидел меня и тут же вскочил, вытянувшись по струнке.

– Объяснитесь, – продолжил я.

– Виноват, товарищ капитан! – доложил он. – У меня нет объяснения произошедшему.

– Мы в зоне действия ДРГ противника, – продолжил я. – Вы представляете всю глубину вашего проступка?

Лейтенант чуть замялся. Опустил глаза.

– Так точно, товарищ капитан… – произнёс он, после чего набрался храбрости и добавил: – Меня даже в сон не клонило… сидел, думал справочники достать, попробовать по звёздам сориентироваться, моргнул – и слышу ваш голос…

Я постоял какое-то время молча.

Чувствовалось, что парень сам растерян. Я решил, что в такой ситуации психологически давить – непродуктивно. Надо сначала во всём разобраться досконально, как следует. Уже вдохнул воздух, чтобы произнести что-нибудь ободряюще-нейтральное, но в этот момент в оперативную рубку буквально влетел Михаил. Его глаза были навыкате, пухлые губы мелко дрожали.