Тринадцатый сын

Ведь мы взяли под бешеные проценты кредит на покупку у концерна дешевого строительного оборудования…

–Что ж, бизнес – есть бизнес, – разочарованно сказала Анжела и отвернулась.

–Я знал, что ты рассердишься на меня! – воскликнула Максим. – Ты считаешь, что я до сих пор обижен на твоего дядюшку? Ошибаешься! Я переживаю не меньше твоего. Ведь он и мне был, как отец…

–Максим, – он снова ощутил ее дыхание возле своего уха, – можно я спрошу тебя кое о чем?

–Конечно, спрашивай! У нас никогда не было запретных для разговоров тем.

–Кто были твои родители? Почему ты мне ничего и никогда о них не рассказывал?

Николаев нахмурился. Анжела поняла, что задела потаенную струну в его сердце, и это было для него неприятно.

После довольно продолжительной и тягостной для обоих паузы он ответил:

–Я и сам мало что о них знаю. Мать ведь отдала меня в приют недельным младенцем. А насчет отца, так мне всегда казалось, будто его у меня и не было вовсе.

–И ты ими никогда не интересовался?

–Нет.

–Тебе не кажется, что ты слишком жесток по отношению к тем, кто дал тебе жизнь?

–Может быть… Но, ничего с собой поделать не могу. Шестнадцать лет жизни на казенных харчах никогда не забываются.

–Ты не можешь им простить предательства?

Максим обнял жену, зарылся лицом в ее волосы, источавшие мускусный аромат, и нежно прошептал:

–Мне кажется, что нам пора спать. Завтра предстоит очень трудный день…

Утро следующего дня началось с больших хлопот.

Бывшие сослуживцы Александра Павловича взяли на себя большую часть забот. Подполковника Красникова должны были похоронить со всеми воинскими почестями, после чего в столовой областного УВД друзья заслуженного ветерана устраивали поминальный обед.

В полдень с необходимыми для командировки документами в дом Николаевых прибыли секретарь-референт – сорокалетняя женщина, которую Максим ценил за знание трех иностранных языков, завидную даже для женщины дипломатичность и деловую хватку, и коммерческий директор компании – молодой финансовый гений, балагур и весельчак.

Максим встретил коллег одетый по-домашнему в яркий шелковый халат и тапочки с пушистой оторочкой.

–О, Максим Ильич, вы меня ослепили! – воскликнула с порога секретарь-референт, впервые видевшая шефа в столь неформальной обстановке.