Тусклый свет электрических фонарей

Послонявшись немного из угла в угол и постояв у окна, я уселся на пол, опершись спиной о стену. Надежда на скорую встречу с дядюшкой Хо не оставляла меня.

Солнце опускало за дома свое грузное тело. Уставшие от жары улицы лениво сворачивались кольцами сытого удава. Тишина, просачиваясь в комнату сквозь стёкла, наполняла тело покоем. Неясная тень у двери привлекла мое внимание. Черная изысканная кошка смотрела с порога большими желтыми глазами. Я вопросительно посмотрел на нее в ответ. Кошка неторопливо закрыла глаза, вновь их открыла и, мягко ступая черными лапами по черному ковру, направилась к противоположной стене, усевшись там в позе египетской статуэтки.

– Ну как, скоро хозяева появятся? – спросил я.

Кошка равнодушно взглянула на меня и начала умываться.

Сонное солнце, неуклюже опрокинув стакан с вишневым соком на приготовленную постель, брезгливо коснулось мягких облаков у горизонта. В комнате становилось темно. Я встал, чтобы включить свет, и только сейчас понял, что в квартире нет не только ламп, но и выключателей, и даже розеток.

Подойдя к окну, я уложил светило в кровать, а затем вновь вернулся к стене. Так мы с кошкой и сидели у противоположных стен, глядя друг на друга, потому что некуда было смотреть.

Среди ночи я внезапно проснулся (оказалось, что я так и заснул, сидя у стены). Низкая луна разложила на потолке хитроумный пасьянс из прямоугольных пятен и замерла, задумавшись над следующей картой. Проехавшая под окнами машина попыталась перетасовать колоду, но безуспешно.

Тишина, наполнявшая комнату, лишала подвижности. Взглянув напротив, я вздрогнул. Два светящихся желтых глаза не мигая разглядывали меня. Спасаясь от этого взгляда, я закрыл глаза и почти сразу же вновь уснул.

Когда я проснулся во второй раз, небо над горизонтом посветлело. Вороны ехидно кричали за окнами. Кошка у противоположной стены спала, свернувшись клубочком. Я потянулся, растягивая затекшие мышцы. В такое время суток хочется спать особенно сильно.

Проще всего было вытянуться на мягком ковре, но почему-то это казалось неприличным. Я уселся как можно удобнее и вновь заснул.

Истеричный телефонный звонок подбросил меня, поставил на ноги и лишь потом разбудил. Не открыв как следует глаза, я пошел на звук и обхватил ладонью телефонную трубку. Детский плаксивый голос не позволил мне даже сказать «алло»:

– Я всегда так делаю. А он мне сказал: «Она моя». А я ему сказал, нет, моя.