Лабиринты. Роман

Несколько секунд поколебавшись, про себя отчаянно ругая упрямый и назойливый источник, нарушающий вечернюю тишину, он всё же сделал выбор, явно не в пользу требующего его абонента.

– А вдруг что-то важное? – с ехидным интересом спросил его Степаныч, слегка откинувшись на спинку кресла и едва ощутивший мягкое тепло хорошего коньяка, что неторопливо грел его нутро. – Может, случилось чего?

– Ага, накаркай мне ещё тут! – шутливо ругнулся друг. – На, займись лучше делом! А я пока свой персонал обрадую.

Он достал из стола небольшой посеребрённый поднос, взгромоздил на него будущую закуску и придвинул его к другу.

Пока тот расправлялся с лимоном, с консервированным лососем, овощами, маслом, хлебом и сыром. Николай Николаевич тем временем безуспешно пытался дозвониться до врачей, до своих подчиненных, но никто не снимал трубку. Ни одно отделение ему не отвечало. Заочно ругая всех за канувшую в ночь дисциплину, он при этом, между слов ещё и успевал рассказывать Степанычу как-то безудержные, с невероятной иронией истории о своих фантазийных планах на тему рыбалки, отдыха и общения с близкими друзьями.

– Алло. Э, кто это? – по третьему, а то ли пятому набранному номеру, наконец, кто-то ответил уже изрядно раздражённому начальнику. – А какого ты там делаешь? Где зав отделением? Что ты там мычишь? У нас там то…, это…, ты мне внятно можешь хоть что-нибудь объяснить? Дурдом!

Он с психом бросил трубку и привычно начинал пыхтеть от негодования. Николая Николаевича вообще было легко вывести из себя, но надо отметить, что отходил он также быстро.

Он молча выпил рюмку коньяка и даже ещё не успел надкусить свой бутерброд, как в кабинет без стука влетела зав одного из отделений Елена Андреевна. И, опережая нецензурную брань руководства и даже не смотря по сторонам, она буквально в состоянии натянутой струны выпалила прямо на пороге:

– Ещё один умер. Всё точно также, все симптомы те же: агония, затем паралич и всё. Только этот не старый, без хроники, молодой совсем.

– А вакцина? – спросил Степаныч, заместо обмершего главврача.

И не успела та что-либо ответить, как в кабинет влетел ещё один врач, но уже с другого отделения. И по виду его было явно заметно, что вести его из той же самой серии. Николай Николаевич тут же взорвался. Он начал рвать и метать, словно бы зверь в клетке. Топчась на месте подле стола, он привычно для всех импульсивно принялся то кричать и подёргиваться, то грозить всем присутствующим своим напряжённым кулаком.